СМЕРШ – 1943. Книга 2 - Павел Барчук

— Ряженый? — предположил Котов.

— Скорее всего. Но форму он где-то взял. И машину тоже. «Эмок» в Свободе не так много… — задумчиво протянул Назаров.

Он оторвался от карты, вернулся на своё место. Вид у него был суровый, сосредоточенный.

— Ну с формой более-менее понятно, — уверенно сказал капитан. — Селиванов постарался. Доступ к складскому имуществу.

— Возможно, — согласился Назаров, — Насчёт формы — да. Но машину со склада не выпишешь. Ладно, с машиной разберемся. Сейчас главное — Рыков. — Он посмотрел на часы. — Шесть утра. Где может быть эта гнида? Надо брать. Надо колоть его, суку.

— Лесник уверял, что Селиванов и Рыков не имели контакта с Пророком, — осторожно высказался я.

Майор посмотрел на меня, как на идиота.

— И что? — спросил он. — Теперь им за это благодарность объявить? Может, не имели. А может, Лесник твой дерьмо подчищал. Возьмем — там разберемся. Вопрос — где сволочь сейчас находится?

— В расположении? В казарме дрыхнет? — предположил Карась.

— Не факт, — покачал головой Котов. — Интенданты — народ ушлый, у них график свой. А Рыков… Погодите.

Капитан резко метнулся к общему столу, заваленному сводками за прошедшие сутки, начал быстро перебирать бумаги.

— Я же видел краем глаза в утренней сводке по гарнизону… Где она? А, вот! Копия заявки коменданту.

Котов выдернул листок из стопки, пробежал его глазами.

— Точно! «Заявка на выделение наряда охраны для обеспечения безопасности объекта №3 в период с 05:00 до 08:00. Цель: отдых инспектора тыла генерал-майора Потапова»

— Спецобъект №3? — переспросил я. — Это что?

— Бывшая усадьба купца Игнатьева на западной окраине, — пояснил Назаров. — Сейчас там гостевой дом для высшего комсостава. Место тихое, уютное, у самой реки Тускарь. Но зона режимная, просто так не заедешь. Чтобы генерал мог там спокойно… кхм… помыться, выставляется оцепление и проверяется периметр. Комендатура всегда присылает нам копию заявки на согласование. Мы курируем безопасность «верхушки».

— Вот и фамилия, — Котов ткнул пальцем в нижнюю часть листа. — Графа «Ответственный за подготовку объекта и допуск личного состава». Читайте. «Порученец лейтенант Рыков».

Капитан потряс бумажкой в воздухе.

— Банька. Сегодня. Рыков там главный распорядитель. Потапов парится, а лейтенант при нем.

— Вот сволочь… — скривился Карась. — Ненавижу крыс тыловых. Мы тут кровью харкаем, а они генералам спинки трут.

Капитан повернулся к Назарову:

— Разрешите брать, товарищ майор? Только объект режимный. Охрана из войск НКВД, могут возникнуть сложности на въезде.

— Разрешаю. — Назаров махнул рукой. — Сложности устранить, но без лишнего шума. И вот еще что… — Он обвел нас всех, по очереди, тяжёлым взглядом, — Очень надеюсь, вы Рыкова живым привезёте! Если нет… Если опять что-то у вас случится, где-то сломается или кто-то самоубьется… — Майор многозначительно хлопнул по кобуре. — Я вас самих как предателей оформлю. Ясно?

— Есть! — гаркнули мы с Карасевым и шустро направились к выходу.

Котов тоже сорвался с места. Выскочил вслед за нами.

В принципе, логично. Рыков — порученец генерала. Большой вопрос, каким образом он достал документы для машиниста. Не имел ли к этому отношения сам Потапов?

А такие «шишки» — это уже не наш с Карасевым уровень. В отношении высшего состава отчитываться надо в Москву. И все дальнейшие действия согласовывать, если вдруг окажется, что Потапов замешан.

Выскочили на крыльцо и сразу же, нос к носу, столкнулись с Сидорчуком. Сержант на ходу вытирал руки тряпкой. Похоже, с утра пораньше проверил свою обожаемую «полуторку» и теперь шел к капитану за указаниями.

— Ильич! Заводи машину. Едем в баню, — распорядился Котов.

— В баню? — обрадовался Сидорчук. — Давно пора.

— Не мыться, Ильич, — оборвал его капитан. — Вопрос посерьезнее.

Не прошло и пяти минут, как мы уже загрузились в «полуторку» и двинули со двора штаба. Котов как всегда сидел в кабине, мы с Карасевым устроились в кузове.

Старлей посмотрел на меня таким пристальным взглядом, что сразу стало понятно — сейчас будет какой-то не очень приятный разговор.

— Ну что терпишь? — усмехнулся я, — Начинай уже.

Глава 4

Я смотрел на старлея. Он — на меня. Я — ждал. Он — тоже. Наверное, собирался с мыслями.

Потом вообще вытащил папиросы и закурил. С остервенением, жадно затягиваясь. Словно хотел надышаться табачным дымом на всю оставшуюся жизнь.

Наконец, щелчком отбросил окурок за борт.

— Слышь, лейтенант… — начал Карась, глядя не в глаза, а куда-то в район моей переносицы. — А ведь ты ушлый.

— В смысле?

Я сделал вид, что поправляю гимнастёрку, хотя необходимости в этом не было. Лучше, чем есть, она уже не станет.

— В прямом, — Карась скривился, словно от зубной боли. — Слишком хитрожопый для простого шифровальщика из особого отдела. Я таких стоумовых много повидал. Раньше. Когда другой жизнью жил. Другими интересами. Насмотрелся досыта.

Старлей прищурился и резко подался вперед, ближе ко мне. Оперся рукой о колено. Наклонился.

— Знаешь, кого ты мне напомнил? Там, в оперативной комнате? — спросил он свистящим шёпотом.

Карась вдруг понизил голос. Будто опасался, что наш разговор могут услышать Сидорчук и Котов.

Я оторвался от гимнастерки, поднял взгляд, спокойно посмотрел старлею в глаза.

— Кого?

— Каталу. Был у нас в Одессе, еще до войны, один такой деятель. Сеня-Артист звали. Руки — золото, язык — помело. Кручу-верчу, обмануть хочу. Не дай боже́ тебе с ним за карточный стол сесть. Все. Без штанов уйдешь. У этого шуллера всегда было по пять тузов в рукаве.

Карась усмехнулся, но глаза его при этом оставались холодными.

— Вот и ты так же. Показываешь одно, говоришь другое, а в уме держишь третье. Я же видел, как ты их… — Старлей поднял руку, крутанул указательным пальцем. — Вот так. И Котова, и Назарова.

Я изобразил удивление:

— О чем ты? Не понимаю. Просто доложил обстановку. Рассказал все, что произошло.

— Не заливай, — перебил Карась жестко. — Знаешь, что самое удивительное? Майор с капитаном думают, что с тебя спрос чинили. А я со стороны наблюдал. Видел. Ты не отчитывался, лейтенант. Не звезди. Ты их проверял. Аккуратно так, вежливо, по уставу. Но проверял. Прощупывал. Разложил на составные части, как пацанов несмышлёных.

Ах ты ж…