Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

Полтора года Мэгги была в школе предметом постоянных насмешек и издевательских расспросов о ее папаше-рыцаре, который ни разу не явился ни на школьный концерт, ни на рождественскую ярмарку. Мэгги же лишь усмехалась в ответ: быть дочерью рыцаря – это не для слабаков.

На девятый день рождения мама подарила Мэгги компьютер. Впервые открыв на девственно-блестящем экране страницу Google, Мэг без колебаний ввела запрос: "Как стать рыцарем".

После множества скучных ссылок на правительственные сайты, она вдруг наткнулась на удивительные слова: "Клуб ролевых игр "Рыцари Вереска" ждет доблестных воинов и благородных дев. Глава клана сэр Родерик Острослов готов принять ваши заявки".

Ниже была анкета, явно состряпанная на школьном компьютере и украшенная веточками вереска, любовно нарисованными в Paint.

Закусив от волнения губу, Мэгги потерла руки и раскрыла анкету во весь экран. В графе "Имя" она без колебаний отстучала: "Гризельда".

***

Нет ничего более правдивого, чем банальности. Как иначе они смогли бы всем осточертеть, если бы не подтверждали себя из века в век?

Вот и бабушка Маргарет Сольден очередной раз убедилась в справедливости расхожего афоризма: "Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться". А бабушка всегда мечтала, чтоб Мэгги стала настоящей леди. Могла ли она догадываться, как гротескно и нелепо сбудутся ее надежды…

Мэгги не пользовалась косметикой, не носила коротких юбок, не шаталась по клубам и не знакомилась с подозрительными мальчишками. Она знала по именам всех сотрудников городских библиотек, помнила наизусть тьму средневековых баллад, изучала гэльский язык на онлайн-курсах и увлеченно занималась рукоделием. Она не только не сквернословила, но даже не употребляла ненавистного бабушке юношеского жаргона. Только вот незадача: мечтая обо всем этом, бабушка забыла оговорить в своих грезах детали…

С годами все больше походившая на мать, Маргарет, такая же упрямая и не склонная к компромиссам, отчего-то оказалась непохожа на Эмили в главном: ей было равно наплевать на долг, пользу и порядок. Все, на чем стоял неколебимый мир ее матери, уже взлетевшей из прокурорского кабинета в кресло судьи, не имело для Мэгги ни малейшей ценности. Она была напрочь лишена амбиций, училась без тени интереса и отказывалась даже думать о таком явлении, как "призвание".

Пока судья Сольден требовала от дочери внятных формулировок, чего та хочет от жизни, Мэг пожимала плечами и утыкалась в рыцарские романы, окаменевшие от недостатка спроса в городской библиотеке. По собственным выкройкам шила из джута и некрашеного льна грубо-колоритные наряды и обвешивала комнату репродукциями гравюр Дюрера. Эмили перебирала в интернете рекомендации приличных колледжей – а Мэг рисовала кирасы и знамена, тщательно выводя тонким пером детали гербов и вензелей. Эмили переписывалась с ректорами колледжей, преподавателями частных школ и психологами для подростков – а Мэг одевалась в мешковатые платья, заплетала косы, шнуровала потрепанные высокие ботинки и пропадала на слетах своей подозрительной компании, называвшей себя "ролевиками". К Эмили теперь обращались "ваша честь", а Мэг все чаще откликалась только на "Гризельду".

Она знала с полсотни средневековых рецептов, превосходно вышивала гладью, умела крючком связать барбетт, но едва ли помнила, какой век стоял за окном ее тесного уютного мирка.

И так продолжалось до того вечера, когда Маргарет, позавчера получившая не слишком впечатляющий аттестат, сидела на кухне, обшивая тесьмой подол зеленого сюрко, украшенного бабушкиной брошкой.

Эмили поставила на стол кофейную чашку и села напротив дочери.

– Отвлекись, – безапелляционно припечатала она, – Мэг, тебе скоро восемнадцать лет. И половину из них ты возишься с рухлядью с антикварной свалки и читаешь выдумки трехсотлетней давности. Отложи-ка в сторону перипетии личной жизни Айвенго и вкус Роланда в выборе исподнего. Ты хочешь изучать историю? Какого периода?

Мэг подняла глаза. Отложила сюрко и улыбнулась:

– Мам, я вовсе не собираюсь заниматься историей. Кому вообще придет в голову сделать это профессией? Период… Политические предпосылки… Ранее развитие уклада… Так и помереть можно.

– Тогда зачем все это? – Эмили кивнула на сюрко.

– Как зачем? – вспыхнула Мэг, – это же интересно. Это красота, романтика. Это мир, где была чистая вода и воздух, где все было по-настоящему, где люди верили в честь. Мир без акций, ипотек, интернета, травли в соцсетях, топ-менеджмента и брендовой торговли. Это… да это же мечта!

– Мечта? – Цербер Эмили выплюнула это слово, как трущобный мат, – Маргарет, это был мир насилия и анархии, эпидемий и голода, нищеты и бесправия! Там пили паршивое вино вместо воды, потому что в колодце могла гнить крыса. Там крестьянку насиловали в поле, а потом убивали в целях контрацепции. Травля в соцсетях… Да гугеноты были бы счастливы, если бы Екатерина Медичи в Варфоломееву ночь ограничилась оскорбительным флэшмобом в Фейсбуке! А уж про систему средневековой ипотеки почитай в воспоминаниях Робина Локсли, чью семью просто вырезали вместе с половиной деревни! И что-то я не помню, чтоб на развалинах появился хоть один соцработник!

– Да!! – крикнула Мэг, вскакивая, – да!! Именно поэтому я не хочу изучать историю! Я не хочу всю жизнь обсасывать эволюцию человеческого скотства! Я хочу вот этой чертовой выдуманной сказки!! – она швырнула на стол сюрко, обрывая едва приметанную тесьму.

– Хватит! – судья Сольден оглушительно хлопнула по столу ладонью, – хватит сказок, Маргарет! Ты не спрячешься от жизни в маскарадном платье, поняла? Ты разомлела среди кружев и менестрелей, пока я роюсь в помоях людских душонок! Ты не умеешь водить машину, зато тебе звонят какие-то странные субъекты и заказывают оклейку оперения для стрел! Ты даже по-английски говоришь так, что тебя не понимают ни в булочной, ни в аптеке! Я устала слышать гэльские двустишия в ответ на вопрос, когда ты выйдешь из ванной! Вот что, милая. Я научу тебя реальной жизни. Если нужно, я пинком вышвырну тебя из твоей бархатно-карамельной скорлупки. Потому что я не вечная. Однажды тебе придется жрать этот мир без сахара. И я не позволю тебе выйти в него с полной башкой средневековых побасенок! До августа ты выберешь колледж, или его выберу я!

– Но мама…

– Разговор окончен!

Маргарет вылетела из кухни в слезах.

Несколько дней в квартире семьи Сольден царила натянутая тишина, прерываемая вежливыми короткими фразами. Потом острота ссоры сошла на нет. А первого августа, когда Мэг уже успела успокоиться и почти забыть о материнских угрозах, Эмили сразу после ужина положила перед дочерью буклет:

– Вот, Мэг, – спокойно проговорила она, – я предупреждала – ищи себе занятие. Ты не приняла мои слова всерьез. А потому я решила за тебя. Прежде я искала факультеты истории и искусств,