Ледяная война - Денис Старый

С очередным обозом он собирался уйти к себе домой, чтобы попытаться решить вопрос и стать даже полноправным атаманом Войска Донского. А для этого нужно было показать казакам, кто же на самом деле удачлив, кого любит Бог и кто может изрядно улучшить благосостояние казаков.

Сипахи ринулись вдогонку. Некоторые из них, умевшие хорошо стрелять из луков, пускали стрелы в спины станичников. Уже не менее двух сотен казаков были ранены или убиты.

Гордон, наблюдая за всем происходящим, был готов дать залп из картечниц, называемых русскими тачанками, и полевых небольших пушек. Руки его подрагивали, пальцы отбивали ритм на эфесе шпаги.

Вот они, казаки, вот поступила команда русской линии отойти на пятьдесят шагов в лес. Стать там и приготовиться к залпам. А впереди оказывалась артиллерия. Тревога… успеют ли, не придется ли бить, задевая союзников. И тут… казаки рванули в стороны, выжимая из своих коней последние силы.

Вдруг перед русской артиллерией, пехотой, а также выставленными вперёд тачанками появилась просто отличная мишень.

— Бей, бей! — кричал Гордон, но его не могли услышать на передовой.

Впрочем, все было согласовано и войско действовало без проволочек…

— Бабах‑бах! — ударили картечницы и пушки.

Тут же фургоны подцепили к лошадям и погнали прочь, освобождая сектор для стрельбы линейной пехоты.

Русские пехотинцы были построены не лучшим образом — так, что европейцы могли бы посмеяться. На флангах и вовсе наблюдалось скопление стрельцов, не имевших чёткого построения. Но сейчас это играло уже не такую существенную роль. А вот то, что удалось собрать немалое число фузелеров, — это было главным.

Множество выстрелов со стороны трёхтысячной русской линии выкосило не только первые ряды турецкой конницы, но и внесло хаос и неразбериху в ряды наступавших турок. Это давало возможность быстро перезарядиться, но огонь не прекращался: одна линия отходила на два шага назад, пропуская вперёд других стрелков.

Тактика эта, старая — ещё использовавшаяся в начале нынешнего столетия и уже уходившая в прошлое, — сейчас действовала. А другую тактику, учитывая, что Гордон привёл с собой ещё не обученных линейному строю стрельцов, он использовать не мог.

— Бабах, бах, бах! — взрывались заложенные фугасы.

Их приказали поджигать ещё до того момента, как казаки подошли к опушке леса. И хорошо, что станичники всё‑таки разошлись в стороны и по большей части не понесли урона от дружественного огня. Разгром сипахов был абсолютный. И тут еще выскочили конные сотни союзных татар и завершали разгром. Развернулись казаки и обрушилис на остатки сипахов с фланга.

А в это время Глебов уже подходил к османским тылам. Нет, ему нельзя было прорываться дальше, к самому городу, так как на подходе к стенам турки выкопали огромное количество траншей и ям — пройти конным было просто невозможно.

А вот охраняемые пятнадцати тысячным корпусом резервной пехоты турок обозы — вот это и был главный приз, цель Глебова.

— Бабах‑бах‑бах! — турки открыли огонь из своих ружей. Плотность огня была невелика уже потому, что это не была чёткая линия и залпов не получалось. Разлёт пуль был немалый, а броня тяжёлых конных выдерживала большую часть попаданий.

И пушек тут не было — вся артиллерия была направлена в сторону крепостных стен Вены.

Привстав в стременах, нахмурив брови и прищурившись, Глебов направил свою пику на одного из турецких офицеров, которого определил своей целью на подходе к турецкому корпусу.

Удар… Пика разлетается в клочья, но её наконечник остаётся в груди турецкого офицера — какого‑то важного, с изрядной долей лишнего веса.

Врубившись в столпотворение турок, которые так и не успели организовать должный отпор, русская кавалерия — стремянная дивизия — начала расстреливать из пистолетов всех тех османов, которые попадались на пути.

Некоторое время кони тараном сшибали появившихся на пути турок, другие же лошади топтали их своими копытами. Но у турок всё ещё было численное преимущество — даже здесь, вдали от главных событий, где располагались турецкие обозы.

Вот только динамика удара была такова, что численно меньшее количество русских всадников показалось для многих турок неисчислимым — будто бы не двадцатью тысячами.

Турки побежали, оставляя свои обозы. Глебов смотрел по сторонам и не верил в то, что видит: они бегут!

На приказ генерал‑майор получил однозначный: ударить и тут же, стараясь не потерять динамики хода, по дуге уйти в лес.

— Да пусть хоть расстреляют али повесят! — выкрикнул Глебов, после чего отдал приказ жечь все турецкие телеги, которые стояли без запряжённых коней и волов, а другие — тянуть в лес.

Некоторые русские конные, тут же последовав приказу, прекратили преследование бегущего врага, спешились, моментально переквалифицировавшись в обозников, угоняя, что можно. Другие стремянные доставали из седельных сумок кресало, чтобы иметь возможность сжечь часть обоза, которую увезти было невозможно.

В это время визирь или кто‑то из других турецких военачальников заметил угрозу, и вдали, в двух верстах, начала готовиться к атаке татарская конница.

— Уходим! Нужно хоть как‑то задержать татар! — командовал Глебов.

Едва ли десятую часть всего обоза удалось захватить, ещё примерно десятую часть — нахрапом, подгоняя коней, отвозить в сторону леса.

Глебов развернулся и с большим сожалением посмотрел на то, что уничтожить весь турецкий обоз у него никак не получается. Но ведь до этого и не было подобной задачи. А если он хоть немного замешкается, то придётся втягиваться в бой — и тогда был большой риск потерять малое количество своих бойцов.

Между тем сипахи, встретив стену огня и потеряв немало своих после фугасов, разворачивались и, словно побитые собаки, возвращались. Лишь десятая их часть.

«Пока этого хватит», — размышлял Гордон, прикидывая, наказать или похвалить Глебова за проявленную инициативу.

С одной стороны, то, что сделал…генерал‑майор Никита Данилович Глебов сделал, — это серьёзное подспорье для союзников, которое обязательно даст ещё немного шансов на сопротивление и не позволит сдать Вену.

С другой стороны, Гордон привык к тому, чтобы его приказы исполнялись в точности. Он ценил дисциплину превыше всего — и даже успех, достигнутый не по плану, вызывал у него смешанные чувства.

Русская линия простояла ещё некоторое время, вынуждая турок собрать силы и вывести часть своих войск из столицы Австрии. Но новой атаки со стороны русского корпуса больше не последовало.

Турки не стали продвигаться в сторону леса — прекрасно понимая, что их ждёт засада и какие‑то новые каверзы этих несносных русских. Татары, которые было дело начали разбег, словно бы