Друзья из Пенише - Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Конечно, умею. Я росла на Валааме. Но мне и не нужна лодка, Василек, – мягко проговорила Мария, и по ее губам скользнула улыбка: – Я ведь русалка.

– Но… Маша! – воскликнул Василь. – Ты ведь… трое детей. Гера, ты же говорил? – Он растерянно посмотрел на брата, ища поддержки.

– Хм… – Аверин потер пальцами виски. – Да, именно так. На вас, Мария, нет заклятий, по крайней мере явных. Хотя… я все-таки не большой специалист по русалкам…

Мария взяла мужа за руку, но смотрела на Аверина.

– Именно, – проговорила она, – да, заклятий почти не осталось. Но, увы, а может, и к счастью, обычной женщиной мне не стать никогда. Я родилась измененной. Я до сих пор не могу пить алкоголь, кофе и крепкий чай. Попробовать соления – моя несбыточная мечта. Но… я первый раз переплыла Ладогу в десять лет. Это было посвящение, после этого те девочки, кто выжил, считаются взрослыми. И на них начинают накладывать самые тяжелые заклятия. В тот день я решила, что мы с Мариной обязательно сбежим. Потому что видела… как живут нормальные люди. Впрочем, это неважно. Сейчас важно другое. Кто-нибудь из вас может задержать дыхание под водой на 10 минут? Можете не отвечать. А я могу.

– Мама, – восхищенно выдохнула Вера, – ты правда можешь? А меня научишь?

– И ты правда переплыла Ладогу? – присоединился к ней Миша, округлив глаза.

– Правда. – Улыбка не сходила с губ Марии, но сама женщина начала неуловимо меняться, Аверин даже моргнул, чтобы стряхнуть наваждение, но это не помогло. Черты лица Марии заострились, в глазах загорелся огонь, и они будто бы даже сменили цвет. И она продолжила:

– Я, конечно, больше не могу, как Марина, плавать быстрее катера, но нам ведь этого и не надо. Берленга маленький остров, я легко обплыву его под водой и обследую остальные островки. Вода здесь не теплая, но и не чета ладожской. Если найду ребят – подам сигнал.

– Вы собираетесь взять ракетницу? – деловито уточнил Владимир. Он слушал очень внимательно и, в отличие от остальных, совершенно не был удивлен.

– Да. К каждому жилету пристегнута ракетница в водонепроницаемом чехле. Я возьму три, чтобы вы, Владимир, могли точно сориентироваться. И лететь напрямую. Это сэкономит ваши силы, а главное – время. Сейчас оно дорого.

– Нет, Маша, – Василь накрыл ее руку своей и сжал, – я тебя не отпущу. Не проси даже. В эту темень и холодину? Да ни за что.

– Василек, – она подняла голову и посмотрела в глаза мужа, – там, под водой, нет ни ветра, ни дождя. А темнота мне не страшна, поверь. Я не напорюсь на скалы, мне не страшны морские течения, я чувствую их кожей. И мысль попробовать на вкус Атлантический океан вызывает у меня не страх, а радость. Но самое главное не это. Милый, там, в этой «темени и холодине», двое детей. Один из которых чуть старше Веры. Мы не можем их бросить, даже не попытавшись спасти. Обещаю, если что-то пойдет не так, я дам сигнал. И Владимир заберет меня.

Она погладила мужа по плечу.

– Па-ап… – протянул Миша, – ну отпусти маму.

– Это правда отличная мысль! – воскликнула Вера, и глаза ее сверкнули, совсем как у матери.

Василь огляделся:

– Я не понял, тут что, все за эту кошмарную авантюру?! Гера!

Аверин вздохнул:

– Василь, знаешь… звучит и правда разумно.

– Потому что это не твоя жена, Гера! – воскликнул брат и добавил тише: – Так, я понял. Тут кругом одни Аверины. Хоть в Пустошь, хоть в Антлантический океан… А, – он махнул рукой, – я вижу, кто-то давно орденов не получал. – Он поцеловал Марию в лоб и отпустил руку. – Хорошо. Можешь попробовать, но, как говорится, утонешь – домой не приходи.

Владимир, взяв зонт, капсулы с кровью хозяина и облачившись в дождевик, отправился на крышу форта ожидать сигнала. Детям Мария категорически запретила выходить из салона, и Вера с Мишей послушно остались сидеть на диванах, тем более что Анонимус поставил им для просмотра какой-то фильм. А вот Василь категорически отказывался уходить с палубы из-под тента. Он всматривался в темноту и не переставая курил.

– Василь, – в конце концов не удержался Аверин, – для того, чтобы обследовать все островки, нужно хоть какое-то время. Мария не может плавать со скоростью дива.

– А с какой скоростью обычно плавают русалки?

– Не знаю. Марина плавает очень быстро, около 50–60 километров в час. Мария… не представляю даже. Их же не слишком-то изучали, поэтому я понятия не имею, насколько их тела изменены изначально. Но чтобы выдержать заклятия, которые накладывают на них, девочки должны быть очень сильными и выносливыми. Обычные спортсменки вон Ла-Манш переплывают, думаю, все будет в порядке.

– Спортсменки тренируются… – Василь прикурил еще одну сигарету, и Аверин взял его за запястье.

– Василь, пойдем. Ничего не будет хорошего, если ты тут простудишься. Под водой, если что, ветра нет. А тут есть.

– Зато тут можно курить. А в салоне дети.

– Пойдем в рубку. Там и курить можно, и видно все даже лучше, чем отсюда.

– Да? Тогда пойдем! – Брат решительно направился наверх.

Потянулись томительные минуты. Аверин даже позавидовал детям, которые наверняка хоть как-то отвлеклись на фильм. А взрослым оставалось только тревожно всматриваться в окна. Дождь немного притих, и это радовало. Аверин с удивлением понял, что волнуется за Владимира. Несмотря на свой страх перед океаном, этот старый служака, совершенно очевидно, не будет жалеть ни сил, ни времени, чтобы спасти двух подростков.

«Двух колдунов. Один из которых сын ректора», – добавил про себя Аверин и усмехнулся. Без всяких сомнений, Владимир будет рисковать жизнью ради спасения любых гражданских. И дело тут не в приоритетах, здесь не Россия, и он простой див, сопровождающий колдуна-туриста. Нет. Владимир несокрушимо уверен, что защищать людей – его долг. И вот, наконец, вдалеке мелькнуло что-то, напоминающее падающую звезду, если смотреть сквозь залитое дождем окно.

– Ты видел?! – вскочил Василь. – Это же ракета, да? Зеленая? Зеленая ведь значит, что она нашла их, да?

– Да… думаю, да.

Они бросились вниз, на палубу. И тут же увидели взмывшую над островом вторую ракету. Тоже зеленую.

– Владимир уже в пути, – Аверин положил руку на плечо Василя, – значит, и Мария скоро вернется.

– Одеяла… нужны одеяла и горячий чай, много. Нет, грог… нет, это дети. А Маша не пьет. Чай с медом… Анонимус! – крикнул он.

Фамильяр появился в дверях и, не дожидаясь приказа, поклонился и проговорил:

– К возвращению госпожи графини и спасенных детей все будет подготовлено.

– Отлично. Тогда