Системный Друид. Том 3 - Оливер Ло

Связь, которую мы выстраивали неделями, за визитами, за подкормками, за медитациями и защитой от роя, окрепла до состояния, когда граница между мной и деревом истончилась почти до прозрачности.

Минуты складывались в часы. Система беззвучно отсчитывала прогресс медитации, и цифра приближалась к отметке, за которой начиналось то, что древо хотело дать.

Именно тогда что-то коснулось моей раскрытой ладони.

Ощущение было физическим, и отдалось по всему телу: лёгкое давление, словно кто-то положил на нее крошечный камешек. Я открыл глаза, возвращаясь в реальность

На моей левой руке, развёрнутой ладонью вверх, лежало семечко.

Небольшое, почти чёрное, с тонкими серебристыми прожилками, расходившимися от центра к краям замысловатым узором, похожим на капиллярную сеть. Форма была вытянутой, овальной, размером чуть больше виноградной косточки. Поверхность матовая, гладкая, с лёгким маслянистым блеском, и при повороте к свету серебристые жилки вспыхивали короткими искрами, будто внутри семечка пульсировал собственный, крошечный источник маны.

Оно упало сверху. С ветки, нависающей над моей головой, с той самой ветви, которая была ближе всего к стволу и несла на себе самые старые, и самые тёмные листья.

Вяз дал мне семя.

Я посмотрел вверх, на ствол, на крону и чёрную кору с изумрудным мхом в трещинах. Дерево стояло как стояло, молча и терпеливо. Ветер шевельнул листву, и медовый аромат усилился, обволакивая лощину сладковатым облаком.

Одно из условий квеста на «Произрастание». Вырастить то, на что укажет Вяз. Семечко было ответом на вопрос «что именно», и оставалось узнать, как это сделать.

Я уже прикидывал состав почвы. Насыщенная глина в основе, добавить перегной из лощины, может, воду из слияния трёх ручьёв, и поддерживать температуру и влажность, создав тепличные условия в одном из горшков, которые стояли в мастерской Торна. Каменный бархат для удержания влаги, вытяжка из серебрянки для стимуляции корневой системы, и ежедневная подпитка маной через медитацию.

Система отозвалась, словно желая меня разочаровать в моих предварительных планах.

Панель возникла перед глазами, с мягким свечением, цвет меня насторожил. Такого я еще не видел. Плотный, оранжевый, почти кирпичный.

Объект: Семя Чёрного Вяза (единичное).

Качество: Исключительное.

Тип: Магическое растение, симбиотическое.

Описание: Плод Чёрного Вяза, стоящего на пересечении Лей-линий. Содержит концентрированную ману древа, накопленную за столетия. Способно произрасти в полноценный саженец при соблюдении специфических условий.

Условия прорастания:

Среда: Живая плоть с активными каналами маны.

Питание: Кровь носителя, обогащённая маной (минимум ранг Ученик).

Срок первичной инкубации: 14–21 день при стабильном питании.

Результат: Симбиотический побег, укоренённый в тканях носителя, формирующий связь между ним и материнским древом.

ВНИМАНИЕ: Процесс необратим после фазы укоренения. Семя потребляет ресурсы организма-носителя. Отторжение на поздних стадиях приводит к повреждению каналов маны.

Я перечитал текст.

Перечитал ещё раз.

Левый глаз дёрнулся.

Маленькое, блестящее, совершенно безобидное на вид семечко лежало на ладони, а серебристые прожилки мерцали в утреннем свете, как капиллярные сети на листе анатомического атласа.

«Среда: Живая плоть».

«Питание: Кровь носителя».

Это семечко прорастает в человеческом теле. Пускает корни в живую плоть, питается кровью, врастает в каналы маны и формирует связь с деревом, которому восемьсот лет.

Я посмотрел на вяз.

Древнее дерево, с которым я провёл десятки часов в медитации, которое я кормил и защищал, которому доверял и которое, как я думал, доверяло мне, только что предложило посадить своё семя в моё собственное тело.

Левый глаз дёрнулся ещё раз.

Глава 3

Лоза

Я сидел у корней вяза с семечком на ладони и смотрел на него так, как смотрят на предложение, от которого нельзя отказаться и, с которым нельзя согласиться.

Живая плоть. Кровь носителя. Необратимый процесс.

В прошлой жизни я бы рассмеялся. Ведь никогда не был суеверным. Прагматик до мозга костей. Человек, который не верит в приметы, не носит талисманов и считает гороскопы развлечением для скучающих. Идея вживить себе в ладонь семечко дерева казалась бредом, за который стоит лишить лицензии того врача, который подобное назначил.

Но здесь, в мире, где деревья выставляют защитные барьеры и роняют семена в ладони тем, кого считают достойными, правила были другими. Мана текла по корням так же реально, как кровь текла по венам. Мана-звери формировали ядра из стихийной энергии, и эти ядра превращали обычных зверей в существ, способных метать молнии и управлять камнем. Чёрный вяз, простоявший на пересечении Лей-линий восемьсот лет, накопил столько маны, что воздух вокруг него загустевал до осязаемости.

Если дерево такого уровня решило поделиться со мной чем-то, значит, оно знало, что делает.

К тому же система ни разу не подводила. Ни разу за все месяцы, с первой панели, подсветившей Сумеречного Волка на поляне у хижины, до последнего уведомления о Покрове Сумерек, полученном от альфы пантер. Каждая способность, каждый рецепт, каждое предупреждение оказывались точными, своевременными и полезными. Система давала информацию, решения оставались за мной, и каждый раз, когда я следовал её подсказкам, результат оправдывал риск.

Предупреждение о необратимости было честным. Система не скрывала опасности, выделила её отдельной строкой, оранжевой каймой, которую я видел впервые. Она говорила: это серьёзно, подумай, взвесь, прими решение с открытыми глазами.

Я посмотрел на вяз.

Чёрная кора, отполированная моими руками и глиной. Дерево, которое я кормил, защищал и с которым провёл десятки часов в медитации, постепенно выстраивая связь, тонкую и прочную.

После всего, через что мы прошли вместе, после подкормок и медитаций, после защиты от роя, после того, как девушка в чёрном платье кивнула мне из тени коры. Дерево доверяло мне достаточно, чтобы предложить что-то опасное.

Я перекатил семечко между пальцами. Серебристые прожилки вспыхнули от прикосновения, мелькнув искрами, и я ощутил покалывание, похожее на статический разряд, только глубже, теплее, проникающее под кожу до самых каналов маны.

Решение оформилось тихо, без внутреннего спора и драматических колебаний. Просто пришло ощущение правильности, глубокое и спокойное, какое бывает, когда выбираешь тропу, по которой уже ходил десятки раз, и знаешь каждый поворот, каждый корень, каждый камень.

Я достал нож.

Клинок лёг в правую руку привычной тяжестью. Левую ладонь я раскрыл перед собой, повернув к свету, и посмотрел на переплетение линий, пересекающих кожу от запястья к пальцам. В центре ладони кожа была чуть толще, грубее от мозолей, набитых за месяцы работы с луком и ножом.

Лезвие вошло в плоть одним коротким движением. Полтора сантиметра, глубиной в три-четыре миллиметра, ровно столько, чтобы раскрыть ткань и обнажить розоватую мышцу под