Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс - Анатолий Анатольевич Логинов

Пока главные силы флота готовились к бою, авангардная эскадра из легких либурн резко прибавила ход. Проскочив мимо догорающих остовов двух патрульных монер, либурны развернулись строем фронта. И, обстреляв из «скорпионов» пытавшиеся построиться египетские войска, почти одновременно выскочили носами на берег острова Фарос. С бортов кораблей прямо на пляж с диким воплем «Ура!» начали спрыгивать, гремя оружием, либурнарии. С бесшабашной отвагой они бросались на пытавшихся сбить строй пельтастов. Погибали сами, но даже в этом случае чаще всего успевали забрать жизнь своего врага. Резались упорно, в тесноте схватки дело дошло до кинжалов. Но египетских пельтастов была всего одна хилиархия, то есть примерно тысяча бойцов, и чуть позже подошедшая к ним на помощь синтагма охраны маяка. Либурнарии же высаживались с кораблей непрерывным потоком. Затем к десанут присоединилась, вооружившись, часть матросов и гребцов. К тому же оставшиеся на палубах матросы поддержали атакующих либурнариев, обстреливая египтян из арбалетов. Если в начале схватки силы десанта уступали обороняющимся в числе, то уже совсем скоро каждого египтянина атаковали два римских бойца. Но ни пельтасты, ни синтагма охраны сдаваться не собирались. Это были отборные воины из личной гвардии фараона — агемы и они продолжали упорно сопротивляться даже в этих безнадежных условиях.

Бой на острове еще продолжалася, когда одна из эскадр римского флота под руководством претора Гая Корнелия Цетега, изменив курс, дивнулась наперерез выходящим из порта Эвнос кораблям египетского флота. Эти триремы и униремы оказались самыми готовыми к походу и бою. Командующий флотом наварх Софрон Эфесский немедленно отправил их в море. Рассчитывая нанести удар по скопившимся у острова Фарос либурнам римлян. Но едва успев выйти в открытое море они наткнулись на кильватерную колонну из трех дюжин римских галер. Они неторопливо сближались с выходщими из гавани триремами и несколькими униремами египтян, явно не собираясь разворачиваться в боевой фронтальный строй. Впрочем, удивление египетских триерархов было недолгим. Римские корабли внезапно ускорились и сблизились с египтянами на расстояние в полторы стадии, продолжая идти кильватерной колонной. Теперь на палубах их галер ясно были видны странные блестящие трубы, по внешнему виду похожие на бронзовые. Пока египтяне разглядывали невиданные ранее, как сразу стало всем понятно, метательные машины, на идущем головным галеасе римлян подняли несколько больших разноцветных флагов… и через несколько мгновений при абсолютно чистом солнечном небе раздался ужасющий гром, словно при сильнейшей грозе. Римские галеры затянуло дымом, а в сторону египетских трирем полетели тяжелые снаряды. На идущие строем фронта египетские корабли словно обрушился град. Только не ледяной, а каменный, свинцовый и из «свинского железа (чугуна)». Тяжелые свинцовые «градины» пробивали головы и тела людей, проламывали доспехи и щиты, а не менее тяжелые крупные «ядра», каменные и чугунные, ломали корпуса кораблей и надстройки, разносили вдребезги банки с гребцами и метательные машины. Пока египтяне на тех кораблях, которые не получили фатальных повреждений, метались в панике, римляне сделали дружный поворот. После чего уже строем фронта частью сил атаковали уцелевшие триеры. Остальные, еще раз развернувшись, колонной на полной скорости рванули в освободившийся пролив Стеганос в акваторию порта Эвнос. В самом порту наварх, расположившийся на флагмане «Александр», встав на рейде, ожидал, когда к нему подтянуться остальные крупные корабли флота. Собрав которые, Софрон собирался нанести добивающий удар по втянувшемуся в бой римскому флоту. Но вместо подоходящего подкрепления из медленно готовящихся к бою гексер и квинквирем Софрон с изумлением обнаружил входящие в порт римские униремы. А потом вновь раздался удивительный гром и стоящую на рейде флагманскую квинквирему, вместе с успевшими к ней присединиться гексерой и двумя квинквиремами, накрыло «градом» камней и пуль, похожих на пращные. Вот только в отличие от триер, квинквиремы и гексеры оказалисб крепче, так как были больше водоизмещением. Поэтому обстрелянные корабли пришлось добивать из сифонофоров, как флагманский корабль, или брать на абордаж. Что оказалось делом весьма нелегким, так как на этих кораблях служили лучшие команды и самые подготовленные морские пехотинцы. Флагманский корабль догорал прямо на рейде, а на остальных резались абордажные команды, когда в гавань через пролив Посейдеос ворвался еще один отряд римских кораблей. Оставив часть кораблей, сцепившихся с уцелевшими египетскими триерами, добивать противника, наварх Эвмен собрал остальные и отправился на помощь флагману. С ходу разобравшись в ситуации, он приказал атаковать не успевших отойти от причалов египтян…

Луций, стоя на мостике флагманского галеаса, первым вошедшего в пролив между Фаросом и дамбой, рассматривал в подзорную трубу строй триер, собравшийся на рейде Большого порта. Комадовавший этим отрядом египетского флота военачальник создал своеобразную «засадную» группу. Триеры стояли строем, позволяющим атаковать и таранить входящие из пролива Таврос в акаваторию Большого порта корабли. Такой тактикой он, похоже, рассчитывал задержать римлян и дать время для организации обороны царского дворца. Одного он не учел, да и не мог учесть — нового вооружения римского флота. Тем более, что на флагманском галеасе стоят самые лучшие бомбарды, с самыми подготовленными баллистариями. Кроме того, на нем стояло целых три сифонофора. Атаковавшие «Владыку морей» триеры встретил огненный прием. После которого две медленно дрейфовали, догорая, по рейду, а еще одна затонула, не дотянув до весел галеаса буквально пару шагов. К тому же через проход Быка в акваторию Большого порта ворвались остальные корабли и очень быстро с египетской эскадрой было покончено. Триеры либо затонули, либо стали трофеями римских абордажников. Купеческие суда, сгрудившиеся у причалов и на рейде одно за другим также захватывались римлянами. Одновременно к свободным причалам приставали галеры, с борта которых на берег высаживались либурнарии. Они быстро очищали прибрежные улицы от пытавшихся отбросить их назад отрядов египтян. В основном это были ополченцы из клерухов и наемники. Первым не хватало оргагизованности. А вторые не слишком рвались в безнадежный бой против профессионалов римской морской пехоты. Серьезное сопротивление римляне встретили лишь на Лохиаде, у стен царского дворца. Первых высадившихся либурнариев встретили копья и дротики гипаспистов царской агемы. Отбив первый эшелон десанта, половина которого погибла в первые же мгновения боя, они под обстрелом из арбалетов и скорпионов с римских кораблей вынуждены были отойти к стене дворца. Но и вторая высадка либурнариев, к которым успели присоединиться легионеры, закончилась неудачей. Вместе с гипасипистами высаживающуюся римскую пехоту атаковали этолийские всадники. Обстрел с кораблей пришлось перенести с вражеской пехоты и конницы на стены дворца,