С Новым годом! - Юлия Зубарева

Крутил себе педали, и мысли разные в голове крутил между делом. На Новый год хотел домой усвистать, но глянул, сколько билеты туда‑обратно стоят, и решил: лучше после праздников рвануть, когда хоть чуть‑чуть цена упадёт.

Да и по работе сейчас самый чёс, в новогодние праздники курьер без дела сидеть не будет. Вскочил на вело-коня и крути педали, пока не дали. И город посмотреть, и денег заработать — одна польза кругом, только вот есть хочется постоянно. А из съестных припасов в общаге — две пачки «Роллтона», и последняя мышь с тоски повесилась месяц назад. Соседи кто куда разбежались-разъехались на праздники, оставшиеся, наверно, уже гудят вовсю. Так что вернётся Костик к шапочному разбору — опять зубы на полку класть.

Добрался наконец-то до заказчика, а домофон не работает. Хорошо, хоть дверь в подъезд заклинило — раму замело снегом. Костя еле протиснулся в щель. Не успел позвонить в заветную квартиру, как в нос ему ткнулась вонючая, похожая на высохшую кикимору, тряпка.

— Куда прёшь с мешком, ирод?! Опять мусор под дверь подкидывать собрался?! — просипел голос, похожий на скрип несмазанной телеги.

Бабка — злющая, сгорбленная, растрёпанная — стояла в дверях со шваброй наперевес, как древний воин с копьем. Страшная, что та смертушка! Костя и рад бы дёру дать, но адрес верный — эта самая квартира.

— Бабуль, я курьер, доставка! Продукты привёз! Это вам на Новый год! — выпалил он, выставляя перед собой термосумку, словно магический щит. Сумку, конечно, было жалко, но себя — ещё жальче.

В голове вертелось: «Сами бы и ехали, везли гостинцы этой ведьме сумасшедшей. Свалили на курьера — и сидят себе, родственнички, в ус не дуют».

Оскалившись, бабка-психичка ткнула шваброй в раздутый бок сумки. Чуть бы сильнее пихнула — Костик бы с лестницы кувыркнулся. От следующего тычка точно на ногах не устроит. Баба-яга натуральная! Да за такую работу надбавка за вредность полагается!

И тут он выпалил, сама от себя не ожидая:

— Не вели казнить, бабушка, вели слово молвить!

От стресса, не иначе, подсознание кульбит выдало.

Старуха замерла с занесённой вверх шваброй.

— Ну, молви, добрый молодец. Ишь, какой вежливый попался! Давненько таких не ела, на костях не каталась.

Костя собрался с духом:

— Ты, бабушка, сперва накорми, напои, в баньке попарь, за сумку распишись, а потом уже и в печку можно. Я погреться точно не отказался бы.

Он смотрел поверх своей курьерской термосумки на эту старую, никому не нужную женщину — и вдруг так жалко её стало. Худая, что та швабра; на глазу бельмо; одета в обноски: драный халат и шаль, молью битую.

— Давайте я вам сумки сам занесу. Они тяжёлые. Вы только скажите, куда ставить.

Аккуратно оттёр плечом от двери, шагнул внутрь. Расстегнул сумку в коридоре и начал выставлять пакеты.

— Куда ставишь, изверг, на грязь?! На кухню неси! Поглядим, чего принёс. Я и не ждала никого, не прибрано у меня, — заворчала бабка, но уже без прежней ярости.

Квартира оказалась тёмной, съёжившейся какой-то, заросшей грязью и пылью. Сразу было понятно, что швабра тут явно не для мытья полов применялась. Под ноги бросился тощий, облезлый кот, похожий на оживший пылевой комок с горящими глазами. Костя наклонился погладить. Вспомнил своего домашнего — знатного, «хозяйского» кошака — не чета этому доходяге с торчащими рёбрами.

— Я принёс то, что заказывали. Ехал точно по навигатору. Вот, смотрите, уведомление: вы прибыли в точку назначения. Можно закрывать.

Костик ткнул в планшет, тот моргнул, крутанул загрузку и сдох.

— Б-блиин… Привет, премия, приплыли. Можно не торопиться теперь.

Бабка проковыляла мимо, опираясь на древко своего «шваберного копья». Одна нога сухая, еле волочится. С такой не то что полы мыть — ходить непонятно как.

— «В баньке тебя попарить», говоришь? Так у меня из пару нынче только чайник на плите и есть. Не стой на пороге, припёрся — так хоть гостем побудь, добрый молодец. Кличут-то тебя как? Ивашкой, поди? — голос её смягчился, стал напевным, сказочным.

— Костей.

Поломка планшета пробила дно Костиного оптимизма пудовой гирей. Как ни терзал кнопку, проклятый девайс не подавал признаков жизни — разрядился на морозе. Не закроет заказ — придётся оплачивать из своего кармана. А карман был тощ, как этот кот…

— Кощеюшка, дорогой ты мой! Не признала старая, глазки не те уже. Чего ж на пороге встал? Проходи, дорогой, гостем будешь. Накормлю досыта тем, что сама не доела.

— Мне бы розетку какую-нибудь, планшет зарядить. Очень нужно! Я у вас чуть-чуть задержусь, если позволите. Сумки разберу, могу полы помыть, — с надеждой произнёс Костя.

Перспектива быть выставленным в метель с незакрытым заказом казалась концом света. Есть — да что там, жрать! — хотелось уже до головокружения, но отбирать у старухи продукты он не собирался — совесть не позволяла. Тем временем кот, названный Баюном, уже воровато обнюхивал сумку, и бабка, не медля, извлекла из пакета палку колбасы. Откусила кончик, бросила коту, а сама с набитым ртом прошамкала:

— Электричеством, значит, питаться будешь? Ну добро, нам больше достанется. Куртку-то сыми, запаришься.

Костик покорно вытряхнулся из одёжки. Бабка на него глянула и только руками всплеснула:

— Ох и тощий ты! Слышь, Баюн? Натуральный Кощеюшка пожаловал! Розетка на кухне, — уже обычным, бытовым тоном добавила она.

Пока Костя рылся в карманах в поисках зарядки, бабка успела полностью распаковать заказ и поставить чайник. Только вот с замороженной уткой так и не решила, что делать: крутила тушку в руках, прикидывая, куда её пристроить. Морозилка маловата оказалась.

— Это где ж такого селезня ты нашёл? В этакую птичку натурально зайца запихнуть можно! Запечь, может, дичь? С плитой справляться умеешь, богатырь земли русской? Да оторвись ты от своей железяки проклятой! Пришёл помочь — так помогай. Коня где оставил, али пешим брёл?

— Коня у подъезда снегом, наверно, уже замело. Давайте вашу тушку… Ну не вашу, то есть. Всё равно планшет не включается. Сейчас разберёмся, — ответил Костя, чувствуя, как от голода в животе взвыл трубами духовой оркестр. Есть за счёт хозяйки было неловко, да и нарезки, которую она щедро выставляла на стол, для него было на один зуб.

Утку он сунул в раковину, под тёплую воду — пусть оттаивает под магией современного водопровода. Руки понемногу отогревались. Костя заглянул в духовку, зажёг газ,