Бывает и хуже? Том 6 - Игорь Алмазов

— Пчела, — констатировал я, внимательно осмотрев рану. — Нужно вытащить жало.

По наличию жала легко можно определить, оса или пчела укусила человека. Осы не оставляют жало, а здесь оно было.

Аккуратно подцепил его ногтями, извлёк и отбросил в сторону.

— Ну вот и всё, сейчас пройдёт, — мягко сказал Лёша Кате.

Девушка кивнула, но я заметил, как она побледнела, а дыхание её стало прерывистым. Она прижала руку к груди, явно ощущая дискомфорт.

— Катя, ты как себя чувствуешь? — быстро спросила подошедшая Юля.

— Нормально вроде, — отозвалась Катя. — Просто… немного кружится голова. И как-то странно.

С ней явно что-то ненормально.

— Катя, у тебя когда-нибудь была аллергия на укусы насекомых? — быстро уточнил я.

— Не знаю, — неуверенно ответила она. — Меня никогда раньше не кусали. По крайней мере, не помню такого.

Я посмотрел на её шею. На месте укуса уже образовался отёк, и он увеличивался с каждой секундой. Проверил праной.

Анафилактический шок. Классическая картина.

— Лёша, посади её на стул, быстро, — скомандовал я. — Сейчас же.

Перепуганный Лёша кивнул и подхватил девушку под руки. У той губы уже начали синеть. Надо действовать быстро.

Так, я брал с собой аптечку, которую всегда таскаю на вызовы. Адреналина там нет, кортикостероидов тоже. Но есть супрастин в ампулах. Хоть что-то.

— Помочь? — спросила у меня Юля. — У тебя адреналин есть?

— Только супрастин, — признался я. — Я сам.

Юля тоже была врачом, но она явно не брала с собой никаких лекарств. Кто ж знал, что так будет.

Я вернулся к Кате и аккуратно ввёл антигистаминный препарат в дельтовидную мышцу плеча.

— Готово, — мягко сообщил я. — Сейчас начнёт действовать, потерпи немного.

Не начнёт. Супрастин проявит свой эффект только минут через десять. А отёк нарастает с огромной скоростью. Ждать десять минут — непозволительная роскошь.

Поэтому я активировал прану. Направил её в тело Кати, останавливая каскад реакций в её организме. Энергии потребовалось много, и я очень порадовался, что запасы мои стали куда более внушительными. И на тех громил хватило, и на Катю.

Убрать отёк, расправить бронхи, снять воспаление… Я потратил почти всё, что у меня было.

Зато Катя задышала нормально, к губам вернулся розовый оттенок, лицо приобрело здоровый цвет. Опасность миновала.

— Как себя чувствуешь? — спросил я у Кати.

— Хорошо, — выдохнула она. — Мне стало гораздо легче. Это твой укол помог?

— Да, — выдохнул я. — Это всё он.

Лёша крепко обнял девушку, прижал к себе.

— Ты меня так напугала! — сказал он. — Я не знал, что делать.

Юля тоже подошла к нам.

— Саш, ты как это сделал? — изумилась она. — Буквально минута прошла, может, две, а ей уже намного лучше. Антигистаминные препараты действуют гораздо дольше.

Остальных обмануть легче, но Юля тоже терапевт. С ней сложнее. Однако выбора у меня не было. Я пожал плечами, сохраняя спокойное выражение лица.

— Супрастин иногда действует очень быстро, если ввести его вовремя, — на ходу придумал я. — Мне просто повезло, что я успел ввести его на самой ранней стадии развития шока. Буквально секунды решали. Ты же знаешь, как это бывает.

— Ну, наверное… — протянула Юля. Но у неё не было других вариантов, поэтому придётся поверить мне на слово.

— Сань, ты сегодня дважды герой, — с уважением сказал Андрей. — Просто как же повезло, что ты поехал с нами!

Я отмахнулся, сосредоточился на Кате.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я девушке. — Супрастин вызывает сонливость, это совершенно нормальная реакция. И пей как можно больше воды.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Лёша помог ей подняться с бревна, осторожно поддерживая под руку, и повёл к их палатке.

— Я с ней побуду, — сказал он нам. — Присмотрю за ней.

Остальные проводили их взглядом. Потом расселись по местам, некоторое время молчали. Каждый думал о своём.

— Сань, — вдруг обратился ко мне Андрей. — А что это за мужик на нас издалека смотрит?

Я посмотрел в указанную им сторону и в самом деле увидел мужчину, который смотрел на нас. Жуткое зрелище.

И что это за новый прикол?

Глава 4

Итак, вдалеке стоял мужчина и смотрел в нашу сторону. Конечно, он всего один, так что опасность вряд ли представляет. Но это как-то необычно, соглашусь.

— Кто это? — придвинувшись к Андрею, спросила Юля.

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

Витя поднялся, положил руку козырьком над глазами.

— Может, кто-то из местных? — предположил он.

Мужчина наконец сдвинулся с места и спокойно направился к нам. Это был пожилой мужчина лет семидесяти, в потёртой клетчатой рубашке и старых брюках. На голове у него была мятая кепка с длинным козырьком, из-под которой торчали седые космы волос. В руках он держал крепкую палку. Забавный вид.

— Добрый вечер, — произнёс он удивительно сильным и звучным голосом. — Не пугайтесь, я местный. Деревня тут недалеко, два километра всего.

Все заметно выдохнули. Просто дед из рядом находящейся деревни.

— Добрый вечер, — ответил я и протянул ему руку. — Мы тут на природу выбрались, на выходные. Не помешали?

Дед ответил крепким рукопожатием.

— Да нет, что вы! — отмахнулся он. — Я и сам люблю по лесу походить, и у других одобряю. Свежий воздух, тишина. А то в деревне скучно бывает, телевизор надоедает.

— Присаживайтесь к нам, — предложила Юля, указывая на свободное бревно у костра. — Чаю хотите? Или воды?

— От чайка бы не отказался, — тут же принимая приглашение и усаживаясь на бревно, кивнул дед. — Спасибо, добрые люди.

Юля налила ему чай из термоса в пластиковый стаканчик. Дед взял его обеими руками, отпил.

— Хороший чай, — одобрительно проговорил он. — И вы, ребята, славные.

Уже вечерело. Витя разжёг костёр, и пламя весело затрещало. Стало как-то по-особенному уютно.

И у нас появился новый член команды — дед, который сидел и неспешно пил чай. Забавно.

— А вы часто сюда ходите? — поинтересовался Витя.

— Да почти каждый вечер, — кивнул дед, отпивая ещё глоток чая. — Лет сорок уже хожу. Лес знаю как свои пять пальцев. Каждое дерево, каждую тропинку. Тут, знаете, особенное место.

— Особенное? — заинтересованно переспросил Андрей. — В каком смысле?

Дед внимательно посмотрел на него, пару мгновений помолчал. Затем откашлялся, словно ждал этого вопроса всю свою жизнь.

— Ну, — протянул он, делая паузу для эффекта, — говорят, тут нечисто. Место это… Оно старое. Очень старое. Ещё до войны тут что-то было. Не то больница, не то санаторий какой-то. Потом сгорел дотла, никого не спасли. Человек двадцать заживо сгорели, может, больше. Никто точно не знает.

У него даже тон