Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

Представляя себя в первые дни после инициации чуть ли не могущественным волшебником, теперь он злился и переживал от своей беспомощности. Ну не чувствовал он в себе ничего из того что было описано в книгах. Например, в «Введении в ранги» написано просто и понятно — сформируйте в себе шар из магических сил, и формируйте из него необходимую вам фигуру. Здорово. Легко и понятно. Но как это сделать если сил этих не чувствуешь? Разумом ты вроде бы всё осознаешь, что где-то они есть. А чувствовать, когда к себе обращаешься за этими самыми силами, ничего не чувствуешь. Тягостные размышления о бесплодных попытках навели Белова на одну мысль, что была очень похожа на истинную причину его проблемы. Ведь для него сорок четыре года до этого, всю его прошлую жизнь магия была фактически чем? Правильно — Фантазией и Сказкой. Читать книги и смотреть фильмы это как оказалось не одно и тоже что пытаться сделать это в реальной жизни. Судя по полному отсутствию даже намека на них — он банально и просто — на подсознательном уровне не верит в эти самые магические силы. Да тут даже волшебная палочка из Гарри Потера судя по происходящему не поможет. Нет, если конечно выписать на приватное обучение повзрослевшую Гермиону, может она и смогла бы объяснить. Ну или утешить на крайний случай. Но её нет. И как с этим бороться Алексей не знал. И что еще неприятнее — реально опасался подойти к кому-нибудь с этой проблемой. Не только из-за стеснения, но и по причине того, что не факт, что такая информация, ушедшая от него, не всплывет потом еще где-нибудь, да и ударит по нему самому. Ведь не зря говориться — знают двое, знает и свинья.

В тоже время и отрицать наличие магии вокруг он не мог. Она по-настоящему была у других людей, и Белов уже много раз наблюдал её применение. Да и как оказалось, когда понимаешь куда смотреть, то начинаешь видеть намного больше. В первый же день своего появления в этом мире он удивился магическому способу освещения, да в той же его комнате. Тогда же столкнулся и с применением магии и магических рун в других аспектах быта — одна душевая комната с горячей водой в душе чего стоила. А когда начал смотреть более внимательно, то понял, что на бытовом уровне магия применяется повсеместно. В столовой, в школе — да банально при уборке помещений и мытье окон. В общем магия была везде и повсеместно. Просто он сам её не чувствовал, как таковую.

Из прочитанного за это время, было понятно, что внутри каждого одаренного есть источник магических сил в районе солнечного сплетения, и растет он по мере взросления и использования — до тех размеров, которые увидит человек при инициации. В его, например, случае как тот шар размером, определенным им самим как хороший, крупный апельсин. А сейчас в нем должно быть что-то похожее на вишенку из четырех цветов. И одаренный почувствовав в себе эту гребаную вишенку и должен оттуда мысленно блин вытягивать силы и формировать необходимые плетения фигур, атакующих или просто вытягивать нити силы для воздействия на заготовки артефактов, например, да вообще для чего угодно другого. Самое первое это почувствовать в себе это. А потом начинать с этим работать.

Уж как только Алексей не изгалялся с попытками представить эту вишенку. И в виде энергии клубящейся внутри, и в виде шара воздуха, и в виде просто твердой вишенки внутри. Ни хрена толку не было. Месяц бесплодных попыток радости не приносил, да и на уверенности по не многу тоже стал отражаться.

Не сказать конечно, что Алексея постигла депрессия, но то что он явно стал хандрить это он за собой заметил. И не только он. Во время проведения тренировок по фехтованию с Николаем Дмитриевичем Роговым, он был в достаточно жесткой форме вылюблен, этим педантичным учителем. Ну не осталось у того пиетета к юным отрокам после кадетского корпуса. А учитывая какие фамилии раньше ему приходилось обучать в Петергофе, то к местному дворянству он относился с крайней степенью снисходительности, как к селянам, хотя и старался этого явно не афишировать. Но вся снисходительность из Рогова выходила как воздух из огромной дыры в воздушном шаре, как только ученик оказывался на уроке. Никакого послабления на занятиях он не признавал вообще. И это на самом деле Алексея устраивало полностью. Вот только буквально вчера Белов оказался на грани прекращения занятий.

Причина для этого была достаточна проста и объективна, а еще была полностью по вине Алексея. Если во время проведения урока фехтования на начальной получасовой разминке забитая мыслями о его неудачных попытках овладеть магией голова, Белову требовалась не так уж и сильно. Что специальная ходьба на носках и потом пятках, что последовавшие за ними перекаты, полувыпады и выпады выполнялись им уже на автомате. С бегом выполняемым с высоким подниманием бедра, с захлестом голени, боком и спиной сложностей, понятно не было тоже. Да и плюс воспоминания из прошлой жизни, как надо, тоже играли вою роль. Упражнения для суставов рук скорее мозговую деятельность больше оттеняли, чем отвлекали. А вот уже идущие за этим передвижения в боевой стойке начали вызывать у Белова трудности, а у Рогова нахмуренные взгляды в его сторону.

Ну а как только они приступили к основной части занятия по изучению техники уколов и выпадов, его отсутствующий наполовину мозг с первых же минут начал вызывать праведный гнев Николая Дмитриевича. Несколько нелестных слов и даже пара лёгких уколов пусть и учебной, но шпагой, ожидаемого для учителя эффекта не принесли. Собраться Белову после таких приведений в чувство удавалось, но буквально через минуту мысль предательски ускользала к своей животрепещущей и важной для него сейчас теме. Под недовольным взглядом и покрикиванием Рогова, основная часть кое-как закончилась.

А вот во время боевой части Белов был шпагой практически истерзан. И не только уколами этой самой шпаги, но и очень неприятными и постыдными ударами плашмя по филейной части. После очередного глупейшего пропуска практически детского приёма, учитель совершенно не благородно сплюнул на песок ристалища и бросив сквозь зубы что при еще одной такой тренировке он просто прекратит эти жалкие попытки обучения, развернулся и ушел, не сказав больше ни слова. И не давая Белову ни малейшей попытки на оправдания. Оставшуюся заминку Алексей уже с совершенно упадническим настроением доделал сам и просто из принципа.

В