Штуцер. Пепел надежды - Сергей Савинков

на них пулемётами и десяток однотипных грузовиков. Замыкали колонну два «Урала-423007. Чекан». Не слишком распространённый во внешнем мире транспорт неплохо показал себя в реалиях Мешка. Торговцы миновали гостиницу и свернули к охраняемой площадке у складов, а я направился ко входу.

– Вечер добрый. Мне нужен номер.

Невысокий старик окинул меня пристальным взглядом, словно прикидывая, сколько с меня содрать.

– Шесть камней, – огласил он стоимость постоя.

– Отец, побойся бога, откуда такие цены?

– Не нравится, тогда проваливай.

– Вот ещё. Может, я последний хрен без соли доедаю, а ты тут сдираешь с меня три шкуры.

– Хе-хе, хрен без соли, – старик утёр иллюзорные слёзы. – Сынок, не морочь мне голову, да у тебя снаряжение стоит столько же, как эта гостиница. Так что гони камни или проваливай на все четыре стороны.

– Ну ты и куркуль, – буркнул я, отсчитывая камни.

– На том и стоим, – хмыкнул старик, одним движением забирая плату. – Вот ключ. Стандартный номер. Второй этаж. Душ общий, как и сортир. Всё находится в конце коридора. Стирка вещей, жратва и девки оплачиваются отдельно. Захочешь чего-то особенного – не стесняйся. Любой каприз за твои камни.

– Спасибо. – Я направился к лестнице. – Говнюк, – едва слышно буркнул я.

– И тебе не хворать, соколик, – донёсся ехидный голос старика.

Вот же гад, только притворяется рохлей. Другой бы хрен услышал моё бурчание, а этот пердун наверняка регулярно бодрит себя с помощью миксов. Вот же срань.

Я добрался до двери с номером восемь. Вредный старик выделил мне номер поблизости от туалета. Я подавил в себе жгучее желание вернуться в холл и придушить администратора. Я не без труда взял себя в руки. Ключ заскрипел в замочной скважине, и через несколько секунд я оказался внутри небольшой комнаты. Кровать, стул, вешалка для одежды, обогреватель.

Неповторимый уют номеру придавали запах пыли, грязный матрас и подушка, живописно раскинувшиеся на кровати. Я подошёл к окну и задёрнул видавшие виды шторы. В углу комнаты, у самой двери, обнаружился массивный сейф, куда я отправил винтовку, рюкзак с вещами и ПП. Несколько минут я рылся в рюкзаке, прежде чем отыскал полотенце и бритвенные принадлежности. Выглянул в коридор. Никого. Кобуру с «глоком» я решил оставить при себе. Совсем без оружия даже на территории форта ходить не хотелось. Я закрыл дверь, повесил ключ себе на шею и направился в душ. Вода оказалась едва тёплой. Я выругался, но продолжил банные процедуры. Через десять минут, когда я покончил с бритьём и кое-как смыл с себя грязь, поток воды окончательно иссяк. Выматерившись, я вышел в предбанник. Обернулся полотенцем и выскользнул из душевой.

Едва я оказался в коридоре, как рука помимо моей воли потянулась к пистолету. Дверь в мой номер была открыта, и оттуда доносились звуки возни. Невысокого паренька, ковырявшегося у сейфа, я схватил за шиворот. Ногой выбил у него заточку. Ударом ладони опрокинул вора на пол.

– Дяденька. Дяденька, не убивай. Я всё расскажу.

Малец дёрнулся и попытался удрать. Я пнул его ниже поясницы.

– Ай. Не бейте!

– Обчистить меня вздумал? Отвечай!

– Дяденька, меня заставили. Не виноват я.

– Кто навёл? Говори! Убью, сопляк!

Пацан скорчился на полу и закрыл голову руками.

– Пусти мальца, – хриплый голос за спиной заставил меня обернуться.

– Стоять!

– Штуцер, брось ствол и без глупостей.

Проклятый старик стоял в дверном проёме и держал в руках дробовик. Я бросил пистолет на пол. Главное – не спровоцировать дедка на выстрел. С такого расстояния он не промажет.

– Шнырь, вали отсюда, быстро, – старик качнул стволом ружья.

Я отступил на шаг в сторону и позволил парнишке подняться с пола. Тот сделал несколько неуверенных шагов к двери. Затравленно оглянулся.

– Чего встал? Беги за подмогой. Ничего тебе нельзя доверить.

Старик явно начал нервничать.

Воспользовавшись тем, что парнишка перекрыл траекторию выстрела, я прыгнул вперёд. Громыхнуло. Шнырь потерял равновесие и увлёк старика на пол. Заряд картечи ушёл в стену. Я ухватился за ствол ружья и толкнул приклад вперёд. Дед охнул и зажал руками разбитое лицо.

– Лежать, мразь! Дёрнешься – завалю!

Глава 9

– Кто навёл? Говори, или вышибу мозги!

Старик сплюнул кровь и рассмеялся.

– Да пошёл ты. Неужели ты думаешь, что я раскрою имя заказчика?

– Я-то пойду, но через пару минут здесь окажутся дружинники, и тебе придётся разговаривать с ними.

– Ты идиот, раз до сих пор не понял, кому перешёл дорогу. Штуцер, у тебя на лбу написано, что ты труп. Отдай то, что взял, и, может быть, о тебе забудут.

– Кто забудет?

Грохот шагов на лестнице вынудил меня бросить ружьё на пол.

– Всем оставаться на местах!

Дружина форта. В комнате сразу же стало тесно. Дружинники особо не церемонились, положили нас мордой в пол и направили на нас оружие.

– Что тут у вас произошло? Кто стрелял? – меня ухватили за шиворот и помогли сесть. – Говори! Кто такой?

– Меня зовут Штуцер. Я снял у этого хмыря номер, а он со своим сопляком пытались меня ограбить.

– Карпо, это правда? Ты что, решил взяться за старое?

Дед отвернулся и на все вопросы сержанта упрямо молчал, лишь сверлил меня злобным взглядом.

– Учтите, будете запираться и играть в молчанку, дознаватель из вас всё дерьмо вышибет, – сержант махнул рукой. – Пакуйте их и везите в управу, пусть там с ними разбираются.

Нас обыскали. Изъяли всё оружие, погрузили в «уазик» и под усиленным конвоем повезли в управу. Через десяток минут мы уже сидели в одиночных камерах.

– Прекрасно. Просто превосходно, – бормотал я, расхаживая по крохотной комнате.

Эта стычка будет мне стоить лишнего дня пути. Старик молчит и ни за что не расскажет о заказчике. Остаётся его внучок. Как вариант, после выхода из камеры можно попытаться его найти. Форт не слишком большой, здесь сложно спрятаться. Интересно, каким это чудом пацану-воришке посчастливилось сбежать? Хотя, может, это дружинники не слишком усердствовали в его поисках?

Я ударил кулаком по металлической двери. Сидеть в камере и тратить время на объяснения с дознавателем не входило в мои планы. Наша со стариком стычка была обыденным явлением, подобные происшествия случались в Мешке чуть ли не на каждом шагу. К тому же я мог хоть