Воитель - Ян Ли

Я слушал, внимал, проникался и запоминал. Здешний хозяин — редкий грейд и десятый уровень. Над ним хватает тех, кто сильнее, как здесь так и в столице. И каждая ступенька, насколько я понял, означала не просто «бьет посильнее», а что-то качественно иное. На самом верху, если верить намекам, сидели уже не совсем люди. Или совсем не, что скорее — натурально полубоги, полудемоны, а то и без «полу». Вот эти товарищи между собой, надо думать, и делили землю, власть и разломы. Ну и людишек, куда ж без них…без нас.

— А навыки, — не унимался я, потому что нужно ловить момент, — их только за уровни дают?

— Не только.

Кривой посмотрел на меня с легким удивлением, даже с жалостью. Будто не ждал от даже от меня настолько тупого вопроса.

— За уровни — да, обязательно. Но бывают и такие, что только в Разломе можно получить. Какой, заранее не угадаешь, хотя иногда пытаются. Иногда даже угадывают, бывает и точно известно…нас в такие не пустят. Но чаще как повезет. Вот за этими навыками настоящие охотники и лезут, потому как такой навык дороже золота. Бывает, один-единственный из бродяги лорда делает.

Он причмокнул беззубым ртом, явно представляя себя обладателем подобного сокровища.

А у меня в голове таки складывалась картинка. Разлом это не только мясорубка, но еще и лотерея, покруче русского лото. Жуткая, кровавая, но и адски привлекательная. Ведь главный приз то, чего ни за какие деньги не добудешь. Полез — выжил — вытащил счастливый билет. Или не вытащил. Или не выжил. Шансы, надо думать, были так себе.

И вот тут я особенно остро ощутил, что за козырь мне сдала Система. То, за чем люди лезут в пасть разлома, рискуя всем, — я однажды смогу просто взять на очередном левелапе. Если хватит сил и умений соответствовать. Если не угробит негативный эффект. Куча «если», конечно. Но даже с этой кучей все уже гораздо интереснее, чем у простых аборигенов. И даже чем у далеко не простых.

Молчать. Молчать и расти. Вот и вся моя стратегия на этот дивный новый мир.

— Понятно, — сказал я вслух как можно равнодушнее. — А эти, которые из разломов лезут, — они все одинаковые? Или тоже… по сортам?

— По рангам, — поправил Кривой, явно довольный, что нашел благодарного слушателя. — Как у людей классы — так у тварей ранги. Эти вот, гончие да сторожевые, что мы сегодня били, — серая мелочь, ниже плинтуса. Толпой страшны, поодиночке — тьфу. Бывают редкие — те уже с норовом, в одиночку такую не возьмешь, навык какой-нибудь свой имеет, пакостный. А бывают и выше, да только из такого мелкого разлома, — он мотнул головой туда, где над холмами все еще светилась трещина, — выше редкого ничего не вылезет. Кишка тонка у разлома. Силенок не хватит протолкнуть.

— А из большого?

— А из большого… — Кривой помолчал, и веселья в его голосе поубавилось. — Из большого всякое лезет. Из большого, бывает, такое выходит, что целый город не справляется. Зверь размером с дом, которому армия бойцов со всеми навыками — на один зуб. Или умное что-нибудь. Говорящее. Это хуже всего — когда оно говорить умеет. Зверь, он зверь и есть, его понять можно. А когда тварь с тобой по-человечески заговорит, да складно так… — Он передернул плечами. — Видал я раз такое. Больше не хочу. Но это не наша забота. Нам бы с тобой эту ночь пережить да до форта дойти.

Ага. Конкретная, понятная, достижимая цель — это хорошо. И пережить ночь тоже неплохая идея, потому что из двадцати трех «добровольцев», встретивших врага на холме, в живых осталось семеро, считая меня. Остальные лежали на склоне в самых разных позах и разной степени сохранности. Ближайший мужичок неопределенного возраста лежал на спине, глядя в чужое яркое небо, и на лице у него застыло удивленное выражение. Будто он до последнего не верил, что вот так все и закончится. На какой-то паршивой высотке, которая ему сто лет не сдалась.

Я смотрел на него и чувствовал… да ничего я толком не чувствовал, вот в чем дело. В голове крутилась только практичная мысль: его копье лучше моего. Но я не стал меняться — заметил, как лысый следит за тем, кто что подбирает. Связываться не хотелось.

Пока я раздумывал над превратностями попаданческой жизни, к нам подъехал один из всадников. Судя по всему, именно он командовал прибывшей с заставы подмогой, во всяком случае выражение морды у него было вполне командирское.

Он осадил коня, скользнул по нашей жалкой кучке равнодушным взглядом…и, вдруг этот взгляд на мне задержался. Смотря куда-то будто сквозь меня, в воздух за моим плечом, он при этом казалось, видел меня насквозь. Я аж поежился — ощущение было такое, будто кто-то залез ко мне в…ну, допустим, в карман. По самый локоть, да.

— Ополченец, — проговорил он негромко, ни к кому конкретно. — Первый уровень, есть «Удар». — Он хмыкнул, и в этом хмыке не было ни тепла, ни уважения — но откровенного презрения тоже не было.

— Вы что, видите? — вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык.

— Вижу. — Он смотрел на меня сверху вниз, как на говорящую собачку…не, нафиг такие аналогии. — Он повернулся к лысому. — Этого в форт. Отвечаешь.

Я стоял, переваривая информацию.

— Чего застыл? — буркнул подошедший Кривой. — Радуйся. Это он тебя похвалил, считай. А ты мог мне и сказать, так-то.

— Он что, и правда видит, что у меня в статусе?

— А то. — Кривой пожал плечами, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся, вроде погоды. — Есть навыки такие, у высоких, многое видят. Класс твой, уровень, навыки какие освоил. Кое-кто и характер, говорят, насквозь читает, и сколько тебе жить осталось. — Он сплюнул. — Так что ты при них не финти. Будь попроще, и целее будешь.

Глава 4

Я мысленно перекрестился, хоть и был неверующим…интересно, кстати, как тут с этим дела обстоят. И с богами, и с атеизмом. Например, может ли здешний боженька покарать особо грешного индивида лично, без бородатой группы поддержки.