Я и баб(к)а, я и маг - Антонина Циль

Я вернулась в лавку, ожидая, пока Молька не потратит всю горячую воду, осмотрелась и с прискорбием отметила, что лучшие годы в этом мире мне предстоит потратить на уборку лавки «Артефакты Вельты Брандт».

Всё-таки насчёт клининга нужно уточнить. Вдруг здесь обитают маленькие юркие существа, способные передвигаться по потолку и стенам, и отмывать застарелую грязь с балок, полок и паркета.

При этом паркет в лавке был неплохим. Кажется, раньше на полу были видны красивые узоры из тщательно пригнанных планок разного цвета. Я содрогалась при мысли, что восстанавливать былую красоту мне придётся своими руками. Однако мысль о том, чтобы жить в грязи, пугала меня намного больше. Опять же нынешнему вместилищу моей души требовалось побольше движения. Швабру в руки, щётки на ноги — и занимайся хоть балетом, хоть гимнастикой, хоть йогой.

Тем не менее в лавку могли прийти клиенты. Короткий перерыв, который мы с Молькой взяли на поесть и помыться, закончился. Я осторожно высунулась из двери, перевернула табличку на «открыто» и воровато огляделась.

Торговля на улице Девятихвостых лис — именно так назывался длинный двойной ряд магазинчиков и лавочек в центре одного из районов Бергхайма, — шла вовсю. Глаза мои уже немного привыкли к солнцу на кухне. Поэтому я смогла рассмотреть ближайшие к «Артефактам» торговые точки.

Напротив находилась посудная лавка. Медные сковородки и прочая утварь, развешанная под навесом, весело позвякивала на ветерке. Откуда-то тянуло ароматным свежим хлебом. Ага, из пекарни слева. Очень удобно. Утренний каравай мне понравился. Правда, на углеводах не похудеешь. Так, Валентина Петровна, в ближайшее время разработайте, пожалуйста, диету, подходящую для Вельты Брандт.

Когда-то мне тоже пришлось сбрасывать вес, после операции на голеностоп. Вроде бы я все помнила. Главное, найти продукты.

Справа расположился книжный магазинчик. У меня аж руки зачесались немедленно проверить его ассортимент.

Сразу как-то взгрустнулось. Вспомнилась моя домашняя библиотека. Собрание сочинений Вальтера Скотта и Диккенса, Шекспир, Теккерей и Джейн Остин. Уильям Блейк и, кто бы мог подумать, целый шкаф английского детектива, начиная с Конана Дойля и заканчивая современными авторами. Неужели я больше их не перечитаю?

Вот об этом жалелось больше всего. Не о коллекции антиквариата Димы, на которую облизывались торговцы редкостями (пара вещей спасла меня от голода в лихие девяностые, но больше я ничего не продавала). Даже о моём весьма изысканном дорогом гардеробе а-ля «элегантная старость» я не вспоминала с такой горечью, как о книгах. А ведь собирала его по крупицам.

Знать бы еще, как сложится жизнь у кошки Дуси и ее котят. Но о них я почти не переживала. Сердобольная Зоя Марковна о них позаботится. Дусю она любит, даже котенка для себя выбрала. Пристроит и малышей, и маму.

Высунувшись ещё больше, я убедилась, что в одном ряду с моей лавкой (уже моей?) находился магазин садового инвентаря. С другой стороны помещение пустовало. «Продаётся», — гласила табличка на двери.

Ещё раз подивилась тому, что в новом для себя мире умею читать и писать. При этом я прекрасно осознавала, что говорю на другом языке. Мозг, правда, поскрипывал и жаловался на когнитивный диссонанс. И я как-то уж поняла, что буквы, возникшие перед глазами, словно интерфейс терминала, были русскими. Только золотистые значки почти на периферии взгляда были мне незнакомы.

— Тётушка! — услышала я за спиной и вернулась в лавку. Молька уже поднялась наверх и свесилась со второго этажа. Её влажные волосы оказались более светлыми, чем до мытья. — Я все! Чистая-чистая! Пальцы только скукожились.

— Иди в спальню, — строго велела я. — Здесь сквозняк. Простудишься. Я сейчас поднимусь и заплету косички. Жаль только, посушиться нечем.

— А я знаю! А я знаю, как быстро высушить волосы! — весело затанцевала босая мелкая.

— Всё равно пока накрой голову полотенцем.

— А все полотенца грязные, — наябедничал ребёнок.

— Ну чем-нибудь прикрой, хоть тряпкой какой-нибудь. И обуйся!

Когда я поднялась наверх, Молька показала мне очередной глиняный кругляш с голубоватым камешком внутри.

— Артефакт для сушки волос? — догадалась я. — Разряженный.

— На один раз хватит. Ты не будешь ругаться, что я его взяла? — вдруг напряглась Молька. — Ты раньше не разрешала. Просто ты сказала, что нужно посушиться. Я и взяла. А раньше не брала.

— Хорошо-хорошо, — успокоила я ребёнка. — Бери всё что хочешь. Всё что нужно, — уточнила я. — Но только не для баловства, поняла?

Молька радостно запрыгала на своей кровати. И ведь именно для баловства что-нибудь и найдет. Нужно уточнить, все ли артефакты безопасны.

Щётка для волос у Вельты была хороша. Тяжёлая, с плавно изогнутой деревянной ручкой, она приятно лежала в ладони. Щетина оказалась натуральной, свиной, упругой и частой. Ручка сгладилась от частых прикосновений. У основания ручки в дереве были вырезаны какие-то непонятные значки, складывавшиеся в замысловатый узор, похожий то ли на вязь, то ли на руны. Хорошая вещь, добротная. Такой расчёсываться — одно удовольствие.

Однако я хорошо знала, что значит привести в порядок тонкие детские волосики после купания грубым мылом. Много лет проработав вожатой в пионерских лагерях, я сделалась специалистом в сложном искусстве распутывания куделей и зачёсов. Это уже потом, с появлением ополаскивателей, бальзамов и кондиционеров, подобные проблемы ушли в прошлое. А тогда приходилось бережно вытягивать из спутанного куделя каждый волосок, чтобы не сделать больно и не оставить ребёнка лысым.

Помню очереди девочек к «Валентине Петровне, которая не так больно дерет, как Агата Васильевна». Старые добрые советские времена.

Но с Молькой всё пошло на удивление гладко. Стоило мне сделать одно движение от головы до кончиков волос, как все «запутанки» тут же распутывались.

«Тоже артефакт», — мысленно пришла к выводу я. А ведь удобно. Так и технологии развивать особой необходимости нет. Магия. Интересно, а какой здесь примерно год, если соотносить с нашим временем? На Средневековье не очень похоже, слишком чисто и все удобно налажено. Хотя что мы знаем о Средневековье?

Век восемнадцатый? Кажется, в толпе покупателей на улице я видела жителей Бергхайма в напудренных париках. И мужчин и женщин. Впрочем, это ни о чём не говорило. Вдруг тут у них ежегодный фестиваль старинной музыки?

Одежду, которую носила Вельта, тоже трудно было назвать характерной для какой-то определённой эпохи. Разве что бельё удобное, видимо, пока не изобрели. Впрочем, для полной женщины, такой как Вель, именно панталоны как раз и подходили — меньше бёдра будут натираться.

— Так, а теперь давай посмотрим твой артефакт в