Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов

Через пару минут Михаил Круг был убавлен до невнятного бормотания, стопки и стаканы были наполнены, и я взял слово:

— Ребята. Без лишней скромности хочу сказать, что мы победили. Вы даже не представляете, какому огромному и опасному карасю мы вывернули жабры. Я очень надеюсь, что этим летом мы все сумеем отдохнуть, а осенью двинемся дальше, от победы к победе и добьемся всего, о чем мы год-два назад даже не мечтали.

Прозрачные стопки звонко сталкивались между собой, запотевшие кружки с, медового цвета, пивом, поднимались над столом, стоящим в тенистой беседке. Вокруг меня были люди, которым я доверял почти, как себе, и казалось. что после той загонной охоты, что, на свою голову, организовал на меня все еще действующий мэр, бояться уже нечего.

Как сильно я ошибался в тот день.

Город. Сердце города. Стоянка автомобилей возле мэрии.

Последние два дня я плотно готовился к последней в этом полугодии, майской сессии. На завтрашнее рассмотрение было подготовлено девятнадцать вопросов и большинство из них не прибавляло мне друзей, но они были принципиальны, и в случае их принятия многое в Городе должно было измениться.

А сегодня я решил уйти домой пораньше. Во-первых, перед смертью не надышишься, а во-вторых дома меня ждала Ирина, по которой я очень соскучился за время своего, почти монашеского, затворничества.

Неожиданный стук по боковому стеклу заставил меня выругаться — в окошко стучал человек, который несколько дней назад на заседании комиссии по градостроительству пытался напугать меня уходом из города «инвесторов». Вчера я отказался встречаться с еще одним представителем этого же «инвестора», потому как мне нечего было сказать им. А им нечего было предложить мне. «Крупный иногородний инвестор» оказался мелкой строительной компанией, которая сунула денег кому-то в управлении земельных ресурсов, и чиновники отчекрыжили в старом жилищном фонде Тихого Центра больше половины двора у старой пятиэтажки и передали этот огрызок земельного участка для строительства высотки стена к стене со старым домом. И теперь «инвесторы» остались с кучей затрат и без перспектив эти затраты отбить, если только…

Пассажирскую дверь я заблокировал, нечего неприятному мне типу делать в моей машине. Человек пару раз рванул ручку двери после чего в полнейшем недоумении уставился на меня через стекло. Я показал ему знаком, что он может подойти к водительской двери и чуть-чуть опустил вниз боковое стекло.

— Доброго дня, чем-то могу вам помочь? — человек мне неприятен, но вежливость с моей стороны ничего не стоит.

— Здравствуйте Павел Николаевич, нам необходимо с вами поговорить.

— Говорите. — Пожал плечами я.

— Как? Вот так предлагаете разговаривать? –человек недоуменно кивнул на узкую щель, в которую он мог просунуть только свой нос.

— Я ничего не предлагаю, это вы меня остановили… — я снова пожал плечами.

— Павел Николаевич, у нас к вам очень серьезное предложение.

— Простите, я не знаю, как вас зовут, но вы или озвучьте свое предложение, или я поехал, мне правда некогда.

— Меня зовут Роберт Яковлевич и я прошу уделить мне всего пару минут вашего драгоценного времени. Просто мне неудобно с вами разговаривать вот так, через стекло…

— Почему? Я вас прекрасно слышу. Давайте, Роберт Яковлевич, не будем тратить наше время и или излагайте ваше дело или я поехал.

— Павел Николаевич, я к вам приехал из Читы специально…

О, а вот начались откровенные манипуляции. Я сейчас должен почувствовать укол совести, ведь человек мчался на встречу со мной через половину страны, а я его в машину пускать не желаю. Да и какое мне дело откуда ты приехал, если я тебя не звал.

— Роберт Яковлевич, а вы случайно не беременны?

— Что? С чего у вас возникла такая мысль? — мой собеседник был несколько выбит из колеи таким поворотом сюжета.

— Ну, обычно, когда человеку что-то от меня нужно в обход правил, он начинает рассказывать, что он, вернее она ехала ко мне через весь город будучи на шестом месяце беременности, хотя зачем эти женщины едут ко мне в таком состоянии, я решительно не понимаю.

— Павел Николаевич, вы что, меня боитесь? — мужчина решил зайти с другой стороны, сыграв на моем мужском самолюбии: — Я думал, что вы серьезный человек, а вы опасаетесь…

— Итак, вы будете излагать свой вопрос или я поехал?

— Послушайте! — зачастил визитер, услышав, как я завел двигатель: — Прошу вас посмотрите документы по нашему вопросу и можете ехать по своим делам, я вас не задержу! — в руках Роберта Яковлевича появился пластиковый портфель- «дипломат» который он попытался просунуть мне в кабину через щель над боковым стеклом.

— Да ты, вообще, страх потерял, что ли⁈ — взревел я и начал отталкивать портфель, который мой оппонент, пыхтя от напряжения, запихивал в кабину моей машины.

— Ты что, ломаешься, как баба! — в отчаянье взвизгнул Роберт Яковлевич, столкнувшись с решительным отпором с моей стороны: — Возьми деньги и отцепись от нас, сволочь! Все берут, и ты возьмешь!

Тут то меня и накрыло — еще с постовых ненавижу, когда вот такие обсосы пренебрежительно пытаются запихнуть тебе в карман мятую трешку, относясь к тебе, как к лакею. И не изменилось с того времени ничего. Только суммы поменялись, вместо мятой купюры тебе суют дешевый портфель с пачками денег, а вот отношение к тебе не поменялось. Я отпихнул проклятый портфель вниз и ухватил Роберта Яковлевича за ворот рубашки, сминая отглаженный воротник в кулаке… Что было дальше — я не признаюсь даже на Страшном Суде. Звук автоматной очереди, раздавшийся за спиной пытавшегося оторвать мою руку, Роберта Яковлевича, невозможно было спутать ни с чем. По кузову джипа со звоном стеганул металлический град, мой противник дернулся всем телом, выгнулся, его глаза неестественно расширились и тело стало невыносимо тяжелым. А я вцепился в него двумя руками, инстинктивно понимая, что единственной преградой, что отделяет меня от бесконечного небытия, куда сейчас глядели, закатившиеся под веки и мгновенно помутневшие глаза Роберта — это его тяжелое тело. Звук выстрелов внезапно оборвался, остался лишь многоголосый нечеловеческий вой, потом совсем рядом раздался крик «Стоять, руки вверх, работает ОБЭП!», и заткнувшийся автомат застрочил снова, пока длинная, на полмагазина очередь, внезапно не оборвалась, чтобы через несколько секунд затрещать вновь, но чуть дальше, чтобы оборваться с оглушительным ударом металла о металл.

Тело Роберта я отпустил через пару бесконечных минут, когда держать его не осталось во мне сил человеческих. Мой недавний противник мгновенно сложился на асфальте сломанной марионеткой, упав лицом