Чёрный сектор - Кристиан Бэд

Эберхард обсуждали покупки, самый младший из землян, Чим, завладел банкой с редкими рыбками. Парень постарше, Кирш, потребовал двухсоткилограммовый конструктор, на базе которого можно было построить древний самодвижущийся вездеход. А упрямый Ашшесть требовал приобрести весь магазин. Ну или хотя бы второй и семнадцатый этажи, где продавали игрушки и… запчасти для космических двигателей.

Поначалу регент едва сдерживал улыбку, отговаривая мальчишку от покупки вим-маркета. Объяснял, что игры есть и на «Патти», а если двигатель катера вдруг сломается, проще вызвать ремонтников. А потом в сфере голозахвата появился приодевшийся Чим — в шарфе, трусах и сандалях на босу ногу — и регент всё-таки начал смеяться.

Смотреть, как полудикие дети выбирают мыло и пробуют его на вкус, как они меряют незнакомую одежду — было ужасно смешно.

Ну как можно было удержаться от смеха, когда Чим влез тощими ногами в рукава кофты и объявил: «Вот такие штанишки мне нравятся! Наконец-то внизу хорошо продувает!»

Смех — дело наказуемое. Вселенная не для того держит при Доме регента, чтобы он полдня развлекался по головидео, выбирая мальчишкам одежду. На связь вдруг вышел капитан «Персефоны» Гордон Пайел (в миру Агжей), и надо было переходить к важным и сложным делам.

Смех однако не отпускал. Перед тренированным внутренним взором вставали картинки: Чим, натягивающий на ноги кофту, Ашшесть, клещом вцепившийся в снегоход…

Регент боролся со смехом, как мог. Ведь разговор был серьёзным, а проблема с лабораторией могла вырасти во что угодно, кроме научного проекта.

Стихийный коллектив учёных, который при ней сложился, состоял не только из людей, но и из хаттов. И если доктор Дарам выглядел более-менее по-человечески, то доктор Азерт состоял из четырёх актуальных личностей разных генераций. И уже один его вид мог испугать неподготовленного человека. А уж как определить, что в его механической голове?

К сожалению, связь на «Патти» была планетарного типа. И резиденция сначала должна была подключаться к орбитальному маяку, а уже оттуда — к «Персефоне». И обсуждать такую чувствительную тему на расстоянии регент отказался.

Мало того, стоило ему даже бегло и поверхностно обратиться к проблеме безопасности… Даже не сосредоточиться на нитях причин, а просто подумать о них… Как перед глазами полыхнуло, а виски сжала боль.

Да ещё и горло сдавило чужой ненавистью. Кто-то был очень сильно против того, что на «Патти» может состояться разговор о сотрудничестве с хаттами. Кто же это мог быть?

Линнервальду требовалось медитативное сосредоточение, и немедленно. Он не был очень уж сильным истником, чтобы по нитям и личным ощущениям оценить все возможные риски.

А если не сумеет разобраться сам, можно будет обратиться за помощью к регенту дома Оникса, мудрейшему брату Александру. В конце концов, до визита капитана оставалось ещё целых двенадцать часов.

Линнервальд в задумчивости вышел из командного зала, где дежурила группа, обеспечивающая связь и общую техническую деятельность «Патти», и направился в комнату для медитаций.

Но не дошёл. Потому что забыл про подростков с Земли, а они про него — нет.

Мальчишки и девчонки уже выгрузились из катера, и Эберхард повёл их знакомиться с регентом.

Девичий гомон заполнил центральный коридор — маленькие леди восхищались красотой «Патти».

Но потом подростки заметили идущего им навстречу Линнервальда и затихли. От них фонило опасностью, любопытством, тихой и робкой радостью. (Это, наверное, от девочек.)

Пришлось Линнервальду подойти, принять и раздать приветствия.

— Думаю, комнаты для вас уже готовы, — сказал он. — Весь четвёртый гостевой сектор «Патти» отводится вам. Места там достаточно.

— А наши покупочки? — влез Ашшесть.

Чим шумно вздохнул. Он так и не решился расстаться с рыбками и прижимал банку к животу. Мальчик не поверил, что вещи, за которые даже не взяли «денег» или консервов, привезут на «Патти».

Рыбки тоже затаились в банке и потускнели — они были с Тайэ, где вся фауна — эмпаты.

— Магазин доставит ваши покупки в течение часа, — пообещал Линнервальд, взглянув на коммуникатор. — Доставили бы и раньше, но погрузка конструктора — дело сложное. Он такой огромный, что я не рекомендовал бы доставлять его в жилое помещение. Оставьте его наверху. Там и собирайте свой… — он замялся. — Что вы будете собирать? Трактор? Скутер?

— Лазерную пушку! — выпалил Ашшесть, опять насмешив регента.

— А если дождь? — тихо спросил самый старший из мальчиков, Кирш. — Конструктор заржавеет, он же железный.

Ответить, что силы домагнитного поля над «Патти» достаточно, чтобы укрыть резиденцию от дождя, Линнервальд не успел.

Потому что Ашшесть, обиженный смехом регента, выпалил:

— Так есть же печка! И принтер! Заржавеет — сделаем другие детали!

— Какая печка? — удивился Линнервальд.

— Никто не покупал никакую печку! — отрезал Кирш и уставился на регента честными глазами. — Не слушайте его! Ашшесть сочиняет!

Линнервальд открыл список покупок, и никакой «печки» там, разумеется, не обнаружил. Горячий принтер для металла — это же не печка, верно?

Он поднял глаза, оглядел неожиданно затихших гостей и понял, что их нужно бы проводить в столовую. Смотреть больно, какие они худые.

В конце концов «Персефона» прибудет только утром. Ещё будет время разобраться, что за жуткий спазм ненависти прошёл вдруг по линиям, когда…

— Ура! — заорал вдруг Ашшесть, выбивая регента из мыслей.

Посреди коридора возник информационный экран, сообщающий, что на посадку заходит грузовой катер с эмблемой вим-маркета.

Какая тут еда — и мальчики, и девочки, скромно прятавшиеся всё это время за Эберхарда — побежали к своим покупкам. Раздался торжествующий визг: из нутра катера стали выгружать здоровенную упаковку с конструктором.

Линнервальд вздохнул. Ну что ж, так даже и лучше. Есть наконец время для медитации.

Он прошёл в круглый зал в самом центре резиденции. Попросил не беспокоить, пока он сам не выйдет. Отключил коммуникатор, чтобы ребятня не мешала.

Пол в комнате для медитаций был мягким, можно было лечь и расслабиться. Но Линнервальд предпочитал размышлять сидя, и для этого здесь имелись округлый стол с высокими бортиками, вроде бильярдного, и удобное кресло.

На бледно-сиреневом бархате стола лежали камни всех Домов Содружества. Здесь была даже чёрно-полосатая кешла, память о разрушенном, проклятом Доме.

Локьё сказал, что Дерен способен возродить любой Дом или создать новый, но как понять, нужно ли это сейчас Содружеству?

Мир изменился. Вся эта затянувшаяся война — как злая собака — оборвала цепь, но не бросилась. Упала на спину и подставила нежное пузо.

Содружество так долго добивалось мира на Юге, что его эрцоги растерялись, когда этот мир настал. Он был так слаб, нежен и тонок. Что делать, чтобы не нарушить его?

И хатты… Они оставались