Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

— Как это? — удивился служащий.

— А вот смотрите, — взял его ручку я. На своем квитке зачеркнул место 16A, а на Лисином — 16B. — Вот у нас получилось разделить два места. Причем у каждого теперь свой билет.

— Но их не примет автомат! — в ужасе воскликнул служащий, — тот, на выходе.

— А у него есть красная кнопка — для ручного контроля.

Я очень надеялся, что такая кнопка есть.

— Зеленая! Но это же какая ответственность! — возопил служащий.

Ага, зеленая, неважно.

— Это инициатива и потенциально повышение. Вы лично предотвратили убытки.

Служащий все еще колебался.

— А иначе я жалобу на вас напишу. Персональную, — пообещал я, запоминая имя на бейджике: Равиндра Кумар.

У государственных служащих и военных ник являлся закрытой информацией, в отличие от нас, и во внешней коммуникации использовались только имя и фамилия. Зато узнать их было легко. У нас же было ровно наоборот.

Служащий заметил направление моего взгляда и заметался:

— Я не могу принять такое решение в одиночестве!

— И не надо, — взбодрил я его. — Вызовите начальство.

Следующие полчаса мы ждали начальство. За это время все желающие лететь прошли первичный досмотр и скопились перед стойкой регистрации. От нечего делать я их посчитал: нас было восемьдесят человек, считая тех, кто регистрацию уже прошел. Вероятно, с такими же двойными местами на талоне. Весь коллектив должен был прекрасно поместиться.

Начальством оказалась рыжая фурия в форменной юбке и в кителе поверх мокрого купальника. Видимо, ее выдернули прямо с пляжа в законный выходной, и она начала орать сразу на входе.

Ее появление оказало животворящее воздействие на служащих — они забегали и засуетились. Равиндра метнулся к начальству, размахивая моим талоном и ручкой. Фурия милостиво кивнула, давая добро на ручную коррекцию, и Равиндра с важным видом вернулся к товарищам, чтобы показать, как разделить места между пассажирами. Всех, кто уже прошел регистрацию, вернули к стойкам и переоформили. Конечно, пришлось повозиться с теми, кто непременно хотел сидеть рядом. Тем не менее разобрались. Так что через час нас всех запихнули в самолет, и он пошел на взлет.

Первые полчаса полета Лиса рассыпалась в благодарностях мне за то, что поделился местом. Поделился местом, ха! Я даже устал ее слушать, думал, она никогда не остановится, но в конце концов нам принесли воду, и она успокоилась. Стихли и дети на задних рядах. Сейчас еду принесут, и все окончательно переключатся на насущные проблемы — почему невкусно, почему так мало и когда принесут еще?

Честно говоря, в путешествиях всегда невкусно. С тех пор, как ради биобезопасности был принят общемировой стандарт максимально стерильной еды, везде подавали только ее. И в междугородних мобилях тоже. Иногда производитель делал попытки как-то ее разнообразить и добавлял вкусовые акценты. Получалось еще хуже. Мне однажды попался вариант креветок с клубникой. Ну такое. Я-то могу долго не есть, поэтому я поглядел на это и не стал, а вот Тиля, который тогда увязался со мной навестить деда, до конца поездки рвало. Поэтому, если уж есть искусственное, то самый нейтральный вариант. К счастью, его и принесли.

Я развернул упаковку, съел один кубик и отложил остальное. Не очень-то я и голодный, а в Осаке, наверное, будет настоящая еда. Ну если не будет, ничего страшного, на следующем броске нам еще одну такую же упаковку дадут.

Через проход от нас летел толстый мальчик с мамой, которому не разрешили взять свою еду в самолет, и сосредоточенно изучал пищевой экзерсис воздушного монополиста.

— Ты же обещал, что будешь есть самолетную еду, — шипела неугомонная мама.

Мальчик метнул на нее сердитый взгляд.

— Буду. Возможно. Но сначала посмотрю. Я должен знать, что я ем.

Мама тяжело вздохнула. Мальчик достал карманный анализатор, подключил его к планшету, вставил в анализатор кубик и стал внимательно рассматривать показания. Вот прикол! А чего ж я никогда не задавался вопросом, как это сделано? Надо будет спросить его, чего он там увидел.

Судя по всему, результаты мальчика устроили, поэтому он осторожно положил первый кубик в рот и разжевал.

Лететь мне было долго, потому что напрямую летали только военные, а обычные рейсы должны были проходить над поддерживающими станциями. Удаление от станции более, чем на двести километров, было чревато потерей контроля над самолетом: он начинал вести себя как щенок, потерявший хозяина.

Я читал, что раньше спокойно летали даже через океан, но сейчас это было доступно только войскам. Какие технологии они использовали, и почему их никакие демоны не брали, никто за пределами военных кругов точно не знал. Но учитывая, что последние лет сто объединенный мировой контингент готовился отразить вторжение инопланетян, если таковые появятся, очень странно было бы в этой ситуации не уметь перемещаться даже по собственной планете.

Но у людей без погон, даже у тех, кто с деньгами, возможности летать далеко и напрямую не было. Вот и сейчас у нас планировалась остановка в Осаке, потом в Улан-Баторе, потом в Самаре, и только потом мы должны были попасть в столицу Северной территории.

Периодически возникали идеи, как удержать самолет в воздухе без поддерживающих станций, но испытания на больших расстояниях неизменно оканчивались неудачей. Во время последней попытки самолет не разбился и сел на воду, но повторять эксперимент все равно не стали. По слухам, создатели самолета каким-то образом получили в свое распоряжение нечто военное, но не сумели добыть нужную сумму ни на аппарат, ни на его оснащение, поэтому закончилось всё, как обычно.

Так все уже привыкли летать кружными путями, я не знал никого, кто застал бы гражданские перелеты через океан. Может, если только прабабушка. В любом случае перелетов становилось всё меньше, вот уже и учиться где попало нельзя. Хотя как объяснил мне Йеми, сделано это в первую очередь во имя добра, потому что школьные программы отличаются, несмотря на попытки синхронизации, и студенты, переехавшие в чужой регион, успевают хуже. Ну да, знаем мы это добро. Вот я сейчас кто, как и где? Школу закончил в шестнадцать на Севере, а последние восемь лет провел на Востоке. Географически я был гораздо ближе к университетам Востока, но по документам мне было положено ехать на Север! Л — Логика.

Тут я вспомнил, что так и не выбрал, куда пойти учиться, и открыл папку с материалами, которые мне выгрузил Йеми. Он настаивал, чтобы я смотрел не только на названия, но и на содержание курсов, потому что только так