Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

Довольные двойняшки сразу накинулись на вазочку со смородиновым, не дожидаясь, когда Анна Михайловна откроет банку с клубничным. Я тоже съел пару ложек. Просто объеденье какое-то. Решаю уточнить у тещи, чем еще помочь.

— Мы после завтрака гулять с этими егозами, но через часика полтора вернемся. Вы мне фронт работ определите, до обеда постараюсь сделать. А потом будем потихоньку собираться домой.

— Вот спасибо тебе, сынок! Из подвала надо всякое старье вынести. А далее я уже сама.

Услышав эти слова, Зоя поперхнулась, мать сразу начала постукивать ее по спине.

— Ты совсем сегодня бледная, дочка. Не заболела часом? Или утомилась вчера с дороги, бедняга. Может, тебе пойти полежать и отдохнуть? — излишне участливо произнесла Анна Михайловна.

После фразы про «утомилась» супруга стала похожа на свеклу. Не думал, что люди могут так быстро краснеть. А теща у меня, оказывается, тролль восьмидесятого уровня. Я сначала не понял реакции Зои, потом вспомнил, что сынком меня никогда не называли. А насчет «утомилась» — это вообще отдельная история. И дело не только в том, что на даче супруга ведет себя, как туристка. Пройтись по травке босиком, полить цветочки она любит. В остальном же — помощи не дождешься. Мысленно возвращаюсь к вчерашнему вечеру.

А рукопожатие у тестя сильное — даже не скажешь, что он кабинетный работник. Да и под небольшим слоем жирка массивной фигуры явно скрывается природная мощь. Он как раз загнал машину во двор и подошел к дому, с портфелем и свертком в руках.

— Баня натоплена? Пивка купил? — первое, что спросил Андрей Филиппович, увидев меня.

— Растопил хорошо и недавно дров подкинул. В ведерке два «Бадаевских», — даю краткий отчет.

Мясистое лицо тут же расплылось в довольной улыбке. В порыве радости тесть хлопнул меня по плечу. Будь на моем месте кто-то похлипче, так у него рука надолго бы онемела. Вот не умеет человек свою силищу контролировать.

Далее была восторженная встреча внучками любимого дедушки. Филиппыч принес двойняшкам двух плюшевых зайцев, чем вызвал полнейший восторг младшего поколения нашей семьи. Балует он их, в квартире игрушек хватает. Думаю, на даче ситуация похожая.

Тесть быстро сменил костюм на смешные полосатые штаны и тельняшку с длинным рукавом. Откуда-то Филиппыч достал новый веник и двинул в баню. Я тоже пошел переодеться наверх, попросив, чтобы меня позвали, когда будем садиться за стол.

А неплохо ужинают советские партократы. Жаркое с картошкой, два свежих салата, мясная нарезка и белый хлеб. Под такое дело теща достала бутылку «Ркацители» и графин с водкой. Дети давно клевали носом, и я отвел их спать. Сказка на ночь не потребовалась, уж очень девчонки умаялись. Обняв своих зайцев, через пару минут двойняшки спали крепким сном.

Вернувшись к столу, доел свою порцию и включился в беседу. Заодно более внимательно изучал свою новую семью. Забавно, но сразу вспомнилась Зоина бабушка, в квартире которой мы сейчас живем.

Мировая была женщина. Назвать ее бабулькой или старухой просто язык не поворачивается. Дело даже не в том, что Светлана Александровна единственная из родни невесты поддержала нашу свадьбу, еще и выделила комнату в своей квартире. Это тот случай, когда говорят — гвозди бы делать из таких людей. Старая большевичка, вернее, жена известного революционера, хлебнула в этой жизни многого. Опала мужа в тридцатые, чудом не закончившаяся лагерями или пулей. Гибель в первый год войны младшего сына и геройская смерть старшего на Квантунском фронте. Отказ от эвакуации и работа в госпитале все страшные года войны. Смерть мужа в середине пятидесятых, который продолжал работать, несмотря на больное сердце. Ничто не сломило ее железного характера.

После войны Светлана Александровна продолжала трудиться уже в гражданской организации, вплоть до весьма почтенного возраста. До конца своих дней она сохранила ясность рассудка и ни разу не жаловалась на жизнь. Еще бабушка обладала острым язычком и за словом в карман не лезла. По субботам она позволяла себе употребить грамм двести «Двина» и периодически зубоскалила. Политику бабушка никогда не затрагивала, а вот семье и ряду общих знакомых доставалось изрядно. Зятя она называла ревизионистом из-за того, что тот был ярым сторонником идей XX съезда. Дочка у нее получила звание — буржуазная сучка. Зоя же была просто мелкой мещанкой. Я удостоился почетного прозвища — симпатичный балбес. От правнучек Светлана Александровна была просто без ума, жалко, что не дожила до их четырехлетия.

Вот сижу и пытаюсь понять, чем семья номенклатурщиков отличается от простых смертных, за исключением определенного достатка. На самом деле — обычные люди, коих в СССР большинство. Стандартные разговоры про службу Филиппыча, необходимость каких-то покупок и бытовая мелочовка. Про XV съезда ВЛКСМ и прочие политические события не было сказано ни слова. Это, наверное, на предприятиях уполномоченные товарищи разговаривают исключительно лозунгами и цитатами классиков марксизма. Дома же — люди как люди. И не вижу я ничего плохого в мещанстве, если граждане честно зарабатывают свои деньги. Но точно помню, что данное понятие является в Союзе нарицательным. Только я еще не разобрался, почему.

Вино мне понравилось. Продегустировал пару капель, но пить не стал. Зоя и так смотрит подозрительно, хотя неизвестно, почему. Вот нет у меня воспоминаний, чтобы мое нынешнее тело приползало домой постоянно пьяным. Да и не похож я на алкаша. К выпивке особо не тянет, фигура спортивная, а ум так вообще ясный. Ха-ха. Решаю долго не засиживаться и поднимаюсь на второй этаж.

Уже сквозь сон слышу, как шуршит одежда и дергается одеяло. Оно оказалось в единственном числе и его предстоит делить с Зоей. Машинально поворачиваюсь на бок и обнимаю горячее тело.

— Ну, Алексей. Не сегодня, — супруга как-то вяло начинает избавляться от моих объятий.

Но я останавливаться не собираюсь. Даже предположить не мог, что у Зои такая роскошная грудь, которая, в общем-то, меня и распалила. Просовываю руку под нелепую ночнушку, чтобы убедиться в своей правоте. Упругие бедра, плоский живот… и наконец в моей руке предмет вожделения. Это просто чудо какое-то, и никакого силикона.

— Родители услышат, — шепчет Зоя срывающимся голосом, при этом стягивает с себя ночнушку.

Попеременно целую оба прекрасных полушария, вызвав у супруги сладостный всхлип. Руки меж тем путешествуют по всему телу, и я понимаю, что на ощупь Зоя так же хороша, как визуально. Белье только в этом времени подкачало. Это не старорежимные панталоны, но трусы совершенно незнакомой для меня конструкции. Судя по дыханию — супруга уже готова,