Заметки городской ведьмы - Инга Фельтен

— Хватит. И так уже голова кругом, еще вы со своими шуточками!

Она стремительно метнулась на кухню и загремела там сковородками.

— М-м-м. Сковородка — это к котлетам… — мечтательно заметил Дракон, не отрываясь от книги.

Кошка только вздохнула.

Над городом угадывалась полная луна, перечеркнутая облаками. Старшая ведьма, что-то нашептывая, переплела между собой две нити — черную и серебристую — и торжественно вручила младшей.

— Как только луна выйдет целиком — закрой глаза, представь своего фамильяра, потяни за эти ниточки, чтобы завязался узелок, и скажи Связующие слова — первые, которые придут тебе в голову. Давай, сосредоточься. Готова?

Городская ведьма была настолько не готова, насколько это вообще возможно. В голове у нее царил полнейший хаос.

Вот из-под облака выполз золотистый краешек… Шире, еще шире… Луна!

Ведьма зажмурилась. Рядом глухо каркнула галка.

— Карты, деньги, два ствола, эпоксидная смола… — промямлила городская ведьма и испуганно открыла глаза.

— Что-о?!

Старшая ведьма с негодованием уставилась на незадачливую младшую коллегу.

— О силы чистые и нечистые! Что ты наплела?! О чем ты только думала?! Какой уважающий себя фамильяр откликнется на это… колебание звуковых волн?

— Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет! — раздался совсем рядом знакомый мечтательный бас.

Старшая ведьма испуганно вздрогнула.

— Милые дамы, вы уже закончили? Если да, то, с вашего позволения, неплохо бы уже разойтись по домам. Там у нас котлеты недожаренные стоят, а время позднее…

Дракон церемонно поклонился Старшей ведьме.

— Это… Это… Ты не можешь быть ее фамильяром! Ты же не…

— Надеюсь, вы не будете указывать мне, чем я могу быть, а чем не могу? — по-прежнему вежливо осведомился Дракон.

— В таком случае — доброй ночи…

Он мягко подтолкнул младшую ведьму, закинул ее себе на спину и растворился в ночной тьме. Черную Кошку, которая притаилась на драконьей спине с самого начала, никто не заметил. Старшая ведьма изумленно смотрела им вслед.

— Ну и что теперь? Я останусь без фамильяра? Или нет?

Городская ведьма чуть не плакала от усталости и недоумения.

— Глупости, — отрезала Черная Кошка.

— Но ведь я не смогла сказать правильные Связующие слова…

Кошка ласково боднула ведьму под руку.

— Связующие слова не могут быть правильными или неправильными.

— Она говорила… Чем гармоничнее Слова, тем сильнее связь между ведьмой и фамильяром… А с такими Словами связи не будет, и…

— Смысл Связующих слов вовсе не в том, — вздохнула Кошка и переступила с лапки на лапку. — Это всего-навсего магический пароль. Его невозможно подделать, невозможно забыть или перепутать. Хорошо, что он у нас теперь есть. Плохо, что ведьмы в большинстве своем начинают принимать его за поводок.

— Что?

— Все боятся одиночества. Но ведьмы — больше других, уж не знаю, почему. Оттого и выдумывают себе фамильяров.

— Я не боюсь! — запальчиво возразила городская ведьма. — Подожди. То есть как это «выдумывают»?!

— Ну, не самих фамильяров, конечно. Они выдумывают, будто есть какие-то заклинания, или предметы, или ритуалы, которые нас удерживают возле них. Но правда в том, что фамильяры не привязаны к своим ведьмам никакими поводками. Совсем никакими.

— То есть… То есть они могут уйти? — прошептала городская ведьма. Ей стало вдруг так страшно, как если бы вдруг сказали, что солнце больше не взойдет.

— Могут. У всех есть выбор. И единственная причина, почему каждый день фамильяр выбирает остаться со своей ведьмой — это…

— Котлетки! — драматично воскликнул Дракон из глубины кухни. — Нет повести печальнее на свете, чем фаршенедостаточность в котлете!

Глава 07. День первого снега

Городская ведьма озабоченно глянула на Черную Кошку.

Кошка лежала на подоконнике. Обычно она укладывалась там, уютно поджав лапки и становясь похожей на буханку хлеба, но сегодня скорее напоминала растекшуюся кляксу. Длинный хвост уныло свешивался вдоль батареи. Ведьма сходила в парк, вернулась, сварила два сложных зелья и пересадила герань, и за все это время Кошка не проявила ни малейшего интереса ни к ней, ни к миру вообще.

— Ты здорова? — на всякий случай спросила ведьма.

— Нет здоровых. Есть недообследованные, — отозвалась Кошка, не поднимая головы.

— Э-э... Что произошло?

— Ничего, — равнодушно ответила Кошка. — Понимаешь? Вообще ничего не происходит. Все дни похожи один на другой, и мы проводим их не так и не не там, где хотели бы.

Из этих слов ведьма сделала вывод, что Черную Кошку накрыла черная меланхолия. У людей, говорят, такое бывает. Но чтобы у фамильяров?

— Не понимаю. Весна вот началась. Синицы поют... Что еще должно было произойти?

— Это не считается. Синицы поют каждый год. Ничего нового.

— Если уж на то пошло, от года к году они поют немножко по-разному.

— Не считается, — упрямо буркнула Кошка. — И вообще, от их пения смысла не больше, чем от твоей уборки, — добавила она, покосившись на на угол стола. На нем кособокой пирамидой сгрудились книги, тетради, незаконченные вышивки, сушеные листья, клочки бумаги и разноцветные записки с пометками "не забыть" и пятью восклицательными знаками.

— Если ты хочешь, чтобы я прибралась, так и скажи, — вздохнула ведьма.

— А толку? Все равно через два дня будет то же самое.

Ведьма растерялась, не зная, что ответить. Впрочем, отвечать не пришлось: во-первых, Кошка все равно отвернулась и не слушала, а во-вторых, на балкон прилетел ручной Дракон. Он отряхнулся, протиснулся в балконную дверь и отряхнулся еще раз, поливая