Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

От дворца до Фроловских ворот было совсем недалеко. Всего-то и нужно, мимо всё того же Успенского собора пройти и колокольню обогнуть. Вот только таким образом я как раз мимо стрельцов, что у входа во дворец расположились, пройти должен был. Если узнают, на том мой побег скорее всего и завершится. Вся надежда на предрассветный сумрак, монашескую одежду и то, что на меня внимания не обратят. Тут таких в рясах и подрясниках много шастает.

Иду уверенно, не таясь, внимательно разглядывая кладку из белого камня под ногами. Ни к чему перед стрельцами лицом светить. Оно для меня, в данный момент, главный предатель.

Вот только волновался я зря. Стрельцы если в сторону куда-то идущего послушника и взглянули, то так, мельком. Мало ли куда божий человек спешит? Во дворец не ломится, и ладно!

Точно так же без приключений миновал Успенский собор, обогнул тянущуюся к небу колокольню и невольно замедлил шаг, вглядываясь в темнеющий зев прохода в Фроловской башне. Навстречу шарахнулась одетая в тёмное фигура.

— Федя!

— Заждалась? — прижал я к себе дрожащую сестрёнку. — Что патриарх? Отправил служку к звонарю?

— Вместе со мной шёл. На колокольню уже поднимается.

— Значит, и нам наготове нужно быть, — кивнул я царевне.

К сестре я зашёл сразу после того, как вернулся во дворец. Объяснил, что ничего хорошего ни меня, ни её не ждёт, сообщил о своём побеге и с большим трудом уговорил бежать и её. Вот она на утренний молебен в Успенский собор пошла, а там служка по велению патриарха царевну через другой вход и вывел. Правда, бежать нам придётся в разные стороны. Я сначала, путая следы, в сторону Волги с Чемодановым рвану, а Ксению Семён Годунов из Москвы под шумок вывезет да через Белое море в Данию увезёт. Там сейчас Христиан IV правит. Должен на время приютить несостоявшуюся невесту родного брата.

— Ты главное у меня за спиной держись. Как через мост перебежим, сразу налево сворачивай. Там тебя Семён будет ждать. Все за мной в погоню кинутся, а вы тем временем спокойно через другие ворота уедите.

Гулко ударил колокол. Пора! Это сигнал окольничему, чтобы вместе со своими людьми нам навстречу пробивался.

— Бежим!

Схватив Ксению за руку, я устремляюсь под арку Флоровской башни. И тут же торможу, попав в перекрестье глаз десятка стрельцов. Те обернулись, всматриваясь в две укутанные в рясы фигуры, десятник, поправив саблю на боку, шагнул навстречу.

«А где же Чемоданов с боевыми холопами»? — едва не задал я вопрос в пустоту.

Ну, не стрелецкому же десятнику за опоздание окольничего отвечать? Может дядька моё послание и в глаза не видел и сидит сейчас у себя в хоромах, сбитень пьёт.

— А ну, пост… — запнулся на полуслове десятник, всматриваясь мне в лицо. — Так это же!

Рёв десятка глоток заглушил его слова и под арку ворвалась толпа вооружённых людей, тут же накинувшаяся на не ожидавшую нападения стражу. Проход под башней заполнился звоном железа, яростными криками, стонами раненых. Я выхватил нож, приготовившись встретить рванувшего саблю десятника.

— Беги, государь! — оглушительно хлопнул выстрел и ражый детина, отвернувшись от начавшего оседать командира стрельцов, выхватил ещё один пистоль. — За мостом ждут!

Впрочем, подгонять меня было не нужно. Швыряю нож в ближайшего стрельца и тяну за собой Ксению. Мой противник увернулся, отпрянув в сторону, но при этом не только драгоценное мгновение потерял, но и другому стражнику дорогу перегородил, дав нам возможность проскочить к выходу из арки. Сзади дружно затопали по камню холопы Чемоданова.

— Решётку опускай! — стеганул в спину рёв раненого десятника. — Фитили пали!

Ну, про фитили — это он сгоряча! Пока искру выбьешь, пока порох в затравочное отверстие высыпешь. К стрельбе опять же изготовиться нужно. В общем, с фитильными пищалями, даже если они заранее заряжены, мороки много. Навскидку стрелять не получится. Я к тому времени уже и мост проскочить успею.

А вот про решётку он зря! Опущенная решётка в мои планы никак не вписывается!

Ускоряюсь ещё сильней, не выпуская руку девушки, в два прыжка выскакиваю на мост и вздрагиваю от треска ударившего в камень железа.

— То дело! — задорно рассмеялся бородач с пистолями в руках, улепётывающий вслед за мной. — Сами себе дорогу перекрыли, дурачьё!

«Ага. Может и дурачьё», — зябко передёрнул плечами я, проскакивая мост. — «А только не успей я немного и нас бы с Ксенией этой решёткой к камню припечатали»!

— Сюда, государь! — вывалился из-за книжной лавки Михайло, сын Чемоданова, держа двух коней за узду. — Быстрее!

Рядом оказался Семён, молча дёрнув царевну в сторону лавок.

Должны уйти под шумок. тем более, что у Годунова здесь своих людишек хватает. Значит, и мне спасаться нужно.

Рывком забрасываю тело в седло и сходу бросаю коня вскачь, одним махом вырываясь в торговые ряды, уже основательно заполненные толпой. Копыта гулко зацокали по деревянному настилу из толстых досок, уложенных между каменными лавками. Следом пристраивается ещё несколько всадников, сформировав за моей спиной небольшой отряд.

— С дороги! — рявкнул вынырнувший откуда-то сбоку окольничий, потрясая саблей. — Затопчем!

Люди отхлынули в стороны, освобождая путь. Крики, гомон, бабий визг. Кто-то грозит нам вслед кулаком, другие выкрикивают проклятья.

— Так это же Федька Годунов⁈ — ахнул кто-то из толпы, узнав меня несмотря на одетый подрясник и заполошно заорал во всю глотку. — Держи его! Не дайте вору уйти, люди добрые!

Откуда же ты такой голосистый взялся, а⁈ Чисто труба иерихонская. Когда вернусь, найду и язык вырву!

— Держи вора! — подхватили в толпе.

— Ах вы, охальники! — вскинулся у меня за спиной один из всадников. — Царя вором называть⁈ Вот я вам!

— Стой! Потом! — рявкнул я, извернувшись на полном скаку. — Не сейчас! Уходить нужно!

Поздно! Несколько всадников, отделившись, врубились в толпу, полосуя плетьми всех, кто попадался на их пути. Народ вскинулся, сбиваясь в грозно кричащую толпу. Холопов потянули с коней.

Проклятье! Упаси меня Боже от услужливых дураков! И сами сгинут, и людей ещё больше обозлят!

Со всех сторон понеслись гневные выкрики, оскорбления, насмешки. Толпа вспучилась прямо на глазах, ощетинилась, ещё не решаясь напасть, набираясь смелости. Ей не хватало лишь последнего толчка этой толпе, чтобы переступить черту, превращающую её в безжалостного зверя.

Вперёд! Вот уже и река совсем рядом. А там сверну направо и ворота из города недалеко. Главное вырваться!

Прорвёмся! Должны прорваться!

Сбоку, решившись, бросился наперерез какой-то мужичок в рваном армяке и, не успевая, запустил вслед чем-то тяжёлым.