Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

бабушек. Я не представляю, что творится там, где применили нейтронную бомбу, если, конечно, её вообще где-то применили, но на то, что происходит после обычного атомного взрыва, я знаю не понаслышке – нагляделся воочию. Даже там, где мы сейчас шли, наверняка, радиация повышенная, а эпицентре она в сотни раз превосходит обычный фон. Заражение других территорий сильно зависит от того, какой была погода в момент взрыва и куда пошло радиоактивное облако.

В любом случае, то, что здесь живут люди, говорило о том, что радиация здесь не слишком лютая. Я очень на это надеялся, так как сзади меня шла та, с которой надеялся еще не раз заняться любовью. За все время, что мы шли по лесу, нам ни разу не удалось уединиться. А хотелось – я чувствовал, что Ольга даже больше, чем я, сгорает от желания, похоже, её перестроившийся организм повлиял и на эту сферу.

Еще одним доказательством присутствия радиации были те, что сейчас поворачивали головы вслед за мной и таращились своими круглыми глазками. Они летают везде и наверняка бывают и в промзоне. Я опять посмотрел на голубей – да, поведением эти мутировавшие птички сильно отличались от обычных сизарей. У меня было такое ощущение, что они оценивают сейчас нас, прикидывая, когда, мы будем готовы к тому, чтобы превратиться в их еду. Представляю, какими стали крысы – эти твари и так были умными, а судя, по глупышам, когда-то умевшим только ворковать да срать на памятники, сейчас они, наверное, продвинулись в своем развитии совсем близко к человеку.

«Ну их к черту! Лучше не думать о плохом. Твари гораздо страшнее, и ничего, человек выживает. Потому что мы самые страшные звери и самые опасные, – усмехнулся я. – Особенно для самих себя».

Ромка в очередной раз остановился, огляделся и вдруг спросил:

– А этот, – он махнул рукой вперед, туда, где скрылся полуволк. – Он откуда взялся?

– Долго рассказывать, – ответил я. – Но я тебе клянусь, он хороший. Он был человеком.

– Я понял. Только я видел уже таких людей, они хуже зверя. Сожрут любого – и человека, и собаку, и вот этих голубей.

– То есть здесь все-таки есть твари?

– Есть. Но я тебе говорил, что они не такие, как он. Они люди, только превратившиеся черт знает во что. У некото…

Договорить он не успел. Из-за поворота вывернулся Илья и понесся к нам, за спиной в рюкзаке дернулся Ванька, и тут же мы услышали быстро приближающийся лай. Ромка побелел.

– Собаки, – прошептал он.

Его страх передался мне, когда-то я видел, во что может превратиться стая одичавших собак. Я схватил его за плечо и рванулся вправо, там сохранился угол дома – над обломками поднималась стена, срезанная по окна второго этажа. Первый этаж смотрел на нас двумя пустыми глазницами окон. Ромка вырвался и как кошка запрыгал впереди меня по развалам кирпича. Я оглянулся.

– Е…ть!

Ругательство само соскочило с губ – из-за поворота вырвалась рычащая, визжавшая и лающая разноцветная масса. С окружающих развалин, недовольно гулькая, рваным облаком рванули в небо голуби. Илья летел, почти не касаясь земли, за него я не переживал – собакам его не догнать. Я выдернул пистолет, повернулся в сторону Ольги и заорал во все горло:

– Прячься!!!

Та сориентировалась мгновенно, я еще не закрыл рот, а она уже мчалась на другую строну улицы, к ближнему дому, где чернела открытая дверь. «Плохо, что мы в разных домах, – пожалел я. – И автомат только у нее».

Ромка подпрыгнул, уцепился за край проема окна и начал подтягиваться. Сил у него было маловато и ноги скользили по стене. Я опять выругался, сунул Стечкин обратно в кобуру и подскочил к нему. Поймал его за сбитые ботинки и одним движением забросил в окно. Потом подтянулся сам и перемахнул подоконник. Только я отошел от окна, туда влетел Илья.

– Нии хреенаа сееебе! – в горячке оно хрипел и тянул слова еще больше. – Онии бы мееня в сеекунду разоорвали.

Это он, конечно, преувеличивал, я прекрасно знал, на что он способен, с его силой и его когтями. Думаю, что он проредил бы их основательно, прежде чем помереть самому. Я глянул в окно – да, справиться он точно бы не смог, слишком большая была стая. Первые собаки уже прыгали по кирпичам к нашему окну. Я прикинул – нет, запрыгнуть они не смогут, слишком высоко, выше моего роста, но на всякий случай опять приготовил Стечкин.

Вырвавшаяся вперед, рыже–черная зверина с ходу попробовала запрыгнуть к нам. Пасть лязгнула почти рядом, голова зверя с дикими, горящими злобой глазами, на мгновение появилась над подоконником. Я еще не решил – стрелять или нет, патронов у меня было совсем мало – а полуволк уже среагировал. Мимо меня мелькнула лапа и пес с рассеченной мордой упал вниз. Из-под окна раздался захлебывающийся визг.

Вслед за этим начался настоящий дурдом – первая волна собак достигла стены и тут же, с ходу начала повторять трюк первой. Над подоконником одна за другой появлялись оскаленные пасти, и проваливались вниз. Илья разошелся вовсю, его лапы только мелькали над окном. Кровь ошметьями летела во все стороны. Я отошел подальше вглубь комнаты, боясь, как бы он не зацепил и меня. Пистолет, однако, я из рук так и не выпустил, вдруг какой-нибудь суке удастся заскочить внутрь.

Сначала я подумал, что так и случилось – возле меня плюхнулось пятнистое тело зверя, я вскинул пистолет, но в последнюю минуту остановился. Собака издыхала – завалившись на бок, она дергалась в последних судорогах, из распластанного горла ручьем хлестала кровь.

– Разрееежь на кускиии ии кидаай!

Оказывается, полуволк специально поймал и закинул псину внутрь. Я скинул с плеч лямки, положил рюкзак в угол и крикнул Ромке.

– Проверь, Ванюшку.

Сам выдернул нож, еще раз сказав спасибо судьбе, что не выкинул его тогда, и в несколько приемов отделил от дернувшейся при этом в последний раз собаки, голову. Потом подскочил к окну и бросил её подальше в стаю.

Там мгновенно началась свалка. Псы, рыча и лая, рвали голову своей товарки, потом начали драться.

– Давай еще! – прохрипел волк.

Морщась и легко перерубая трубчатые кости боевым ножом, я отделил лапы, после этого подбежал к окну и отправил их вслед за головой. В местах, где они упали, тотчас закрутились меховые визжащие водовороты.

Больше резать я не собирался. К черту! Я не мясник. Ухватившись за хвост, я подтащил обрубок к окну.

– Ну-ка выброси! Ты посильнее.

Зверье уже