Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая - Алексей Рудольфович Свадковский

— Все хорошо. Мы уже закончили, даже один лишний остался.

Взгляд Нии, до этого отстраненно смотревшей мимо анир, сразу потеплел, так же, как и изменившийся голос, что не ускользнуло от Cаймиры, внимательно наблюдавшей за подругой. Хотя теперь, наверное, уже бывшей. Явное нежелание общаться не почувствовать было невозможно.

— Рэн, нам нужно поговорить. Наедине, — уточнила менталистка, выразительно глянув на свою пациентку.

Пришлось понятливо кивнуть и, встав из-за стола, направиться к выходу из беседки.

— Я буду ждать тебя дома, — проходя мимо любимого, привстала она на носочки и поцеловала в теплую щеку. Как же хорошо, что он вернулся! Хотелось постоянно его видеть, касаться, убеждаясь, что он здесь, рядом, настоящий…

Ния проводила взглядом счастливую соперницу. Находиться рядом с нею, продолжая излучать приветливость и добродушие, оказалось выше ее сил. Если с остальными членами ближнего круга она еще хоть как-то держала себя в руках, изображая деловитость, то кошке хотелось хотя бы жука уронить на голову, чтобы не фонтанировала так радостью, или сказать что-нибудь такое… такое, о чем потом придется жалеть… Она помнила данную самой себе клятву не вмешиваться в их отношения, но чувствовала, еще чуть-чуть, еще немного — и от ее выдержки не останется и следа. Да еще анир, как на зло, демонстративно обозначила свою территорию перед уходом…

Непринужденный взмах руки, и беседку окружил барьер от прослушивания, подернувшийся мутными разводами, скрывающими все происходящее внутри. В последнем не было необходимости, но так хотелось еще хоть ненадолго остаться с Рэном наедине… только вдвоем…

— Твоя возлюбленная в итоге все равно все узнает, но хотя бы сейчас нам лучше обойтись без посторонних ушей.

Я напряженно кивнул, внимательно глядя на Нию. Начало и так было неприятным, в устах женщины подобная фраза всегда обещает как минимум проблемы, но меня насторожило что-то иное, и я пытался понять что. Тон, голос, поцелуй Cаймиры, обычно более сдержанной при посторонних? Нет, все не то. Может, тот жест рукой, пренебрежительно-небрежный? Где-то я видел подобный, причем достаточно недавно. Нет, не вспомнить, слишком много разных разумных я встретил за последние пару малых циклов с тех пор, как заварилась эта каша с захватом Сентварка и спасением Румии…

А дальше мне стало совсем не до размышлений, как только услышал следующие слова, тихо сказанные Нией:

— Рэн, я ухожу. Мне слишком тяжело находиться в Двойной Спирали. Радуга миров велика, и я хотела бы найти в ней место для себя. Что-то получше и побезопаснее.

Чего-то подобного я подсознательно ждал с того момента, как в первый раз увидел нашу могущественную девочку после своего возвращения. Уставшую, осунувшуюся. Без восторженного блеска в глазах и рвущейся наружу радости познания. Что-то с ней произошло за время моего отсутствия. Видимо, столкнулась с чем-то, навсегда ее изменившим. Может, увидела очередную резню на Аллее Богов. Или бои на гладиаторской арене пробудили старые воспоминания из Колыбели, кажется, нечто такое было в эти дни. Даже некоторых Игроков подобные зрелища напрягали, а что мог почувствовать менталист уровня Нии, даже страшно представить. При этом сестренка на вопросы о случившемся упорно отмалчивалась, обидел ли ее кто, не говорила, а на предложение помощи вымученно улыбалась и заверяла, что все хорошо. М-да, куда уж лучше…

И все же прозвучавшие слова оглушили, словно приговор, как удар мешком песка по голове. Даже дыхание перехватило, а в голове метались обрывки мыслей. Что это? Моральная травма от увиденного и прочувствованного? Просто сильнейшая усталость и эмоциональное выгорание? Может, достаточно будет оградить ее от неприятных мыслей окружающих, поддержать, помочь восстановиться от пережитого? Зелье забвения? Какие-нибудь эликсиры? Лучшее вино?..

Потребовалось несколько секунд, прежде чем вышло отогнать эгоистичные желания и хоть что-то произнести.

— Я понимаю. Двойная Спираль — отвратительное место, хуже разве что то, где я только что побывал. Только куда ты направишься, тем более в одиночку? Позволь мне тебе помочь, подобрать безопасный и комфортный для жизни мир, устроиться в нем. Даже в самых лучших местах компания и защита не бывают лишними.

— Я не одна, — с грустной улыбкой ответила Ния, и в беседку осторожно вошел Кот. Виновато взглянув на меня, он запрыгнул на скамейку рядом с девушкой. — Эрмис за мной присмотрит, можешь не переживать, — сказала та, осторожно проведя кончиками пальцев по пушистой голове.

— Ну, если так… — вернул грустную улыбку в ответ я. — С таким спутником тебе хотя бы будет не одиноко. И все же для жизни нужны как минимум деньги, а еще стоит собрать подходящее снаряжение, не помешают и бытовые мелочи. У меня достаточно дайнов, есть и универсумы, их принимают в качестве средства оплаты во всех цивилизованных мирах вселенной. Есть кое-какие связи…

— Ничего не нужно, Рэн, — подойдя ближе, Ния осторожно положила руку на мое предплечье. — Ты разделил со мной подарки Ярго, добытое в совместных рейдах, Проводники Хаоса щедро платили за услуги, так что средства у меня есть. А моя ежегодная доля из леса фей пусть будет вкладом от меня в то, что ты пытаешься создать. Ты и так дал мне больше, чем я смела бы мечтать…

Между нами повисла неуютная тишина. Нового повода если не остановить, то хотя бы ненадолго задержать, чтобы отошла от пережитого и передумала, не находилось.

— Я тебя еще когда-нибудь увижу? — смирившись, мрачно спросил я, не в силах скрыть свое отношение к происходящему. По-хорошему, надо бы поддержать того, кто решился ступить на новый путь. Как Игрок, я отлично знал, насколько важны понимание и вера близких в такие моменты, но заставить себя легко и беспечно улыбнуться не получалось.

— Обязательно, но позже, — мягко ответила Ния. — У меня есть ключ от твоего дома. Не запирай двери, и когда-нибудь мы в них войдем.

Я встряхнулся и крепко обнял мою так быстро выросшую сестренку, прижав к себе. Как же невыносимо тяжело и грустно, как будто частица меня сейчас собиралась уходить вместе с Нией и Эрмисом. Хотя, так и есть. Два кусочка моей души, половина моей недавно обретенной семьи, хотели меня покинуть. Беспокойство