Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Молодец! — расцвела в улыбке феечка. — Ты у нас тоже сообразительный. Ни сегодня, ни ближайшее время.

В общем, не знаю почему, если хотите по интуиции, но в этот переход я затарился основательно — взял и ноутбук, и телефон и все запасы наноботов и много чего еще полезного.

— Чтоб ехать в Москву и жить там, нужны документы и деньги. Это в глуши, вроде Обнорска, могут за всю жизнь документы не проверить, а в столице… А насчет этого… есть у меня мыслишки! Сколько у нас времени перед отъездом?

— Мало, — ответила Ева, — теперь «они» поняли, что тебе удалось выжить, значит, вскоре последуют новые каверзы. По идее, лучше бы прямо сегодня. Ну, по крайней мере, свалить с данной жилплощади и где-нибудь затихариться. А что за мыслишки, говоришь?

— А ко мне в голову залезть ты не можешь? — настороженно поинтересовался я.

— С удовольствием, если позволишь, — она призывно улыбнулась и протянула руку.

— Не позволяю! — быстро отмел я её притязания.

— Я могу, босс, — мяукнул кот.

— Брысь! — я спихнул его с колен.

Он обиженно растворился в воздухе. Причем делал это постепенно, как Чеширский Кот, только без улыбки.

Я полез в ноутбук и в папке с Лериными документами нашел файл «Дело Тимура». Открыл, полистал страницы и с удовольствием убедился, что память не подвела.

— Птицын Александр Николаевич, 1923 года рождения, вор-рецидивист, четыре ходки, общий срок пребывания в местах лишения свободы 25 лет, уголовная кличка — Чибис. Проходил по делу, как наводчик банды. Пользуясь обширными связями в уголовном мире, поставлял бандитам сведения о теневиках, нечистоплотных торговых работниках и просто богатых людях, имеющих дорогие вещи. С семьдесят первого года, когда разрешили еврейскую эмиграцию к ним добавились отъезжанты. Так же, по версии следствия, Чибис покровительствовал Тимуру, так сказать, держал за него мазу перед остальным воровским обществом, которое бандитов, мягко говоря, недолюбливало за крайнюю жестокость и беспредел. Вину Птицына доказать не удалось… фото в фас в профиль. Развернул ноут к Еве.

— Этот?

Феечка кивнула.

— Он самый, сукин сын!

— Отлично! Как говорится: кто нам мешает, тот нам поможет! Так, в состав банды в разное время входило до пятнадцати бойцов. Самые страшные — Леша Палач и Коля Солдат. А вот и мои приятели, ныне покойнички — Могильных с Котовым, машут мне из ада.

— И в чем же наша, удача? — нетерпеливо поинтересовалась Ева.

— Чибис держал общак местной братвы. Вот нам и деньги! Согласись — справедливо.

— Справедливо, — согласилась она. — Но как ты узнаешь, где хранится общак? Чибиса уже не спросишь… можно, конечно, посмотреть у него на квартире… но вряд ли, он стал бы хранить деньги в городской квартире.

— Конечно, — подтвердил я. — После его ареста там делали обыск и ничего не нашли. Но у Александра Птицына есть старший брат — Михаил, проживающий за городом в собственном доме. К слову сказать, там тоже делали обыск и тоже ничего не нашли. Но в семьдесят шестом, когда КГБ расследуя дело о фальшивых баксах, вышел на Мишу-художника, дело получило неожиданное продолжение. Это, если что, кликуха Птицына старшего. А назвали его так, что он по жизни промышлял изготовлением поддельных документов, причем очень высокого качества. Например, замастыренные им паспорта проходили проверку по ЦАБу. Дело доходное, за паспорт Миша брал с клиента от трех до пяти штук.

Жил в свое удовольствие — не тужил и вот надо же, на старости лет потянуло его на легкие деньги — всех делов, на десятидолларовой купюре лишний нолик дорисовать. Туфту сбывали в промышленных масштабах лохам-теневикам, зверькам с Кавказа или Средней Азии. Те по-русски то плохо понимали, а по-английски и вовсе не в зуб ногой.

Миша хотел эту развлекуху ограничить по времени, да не успел, какому-то среднеазиатскому партийному боссу, случайно попала его купюра и он спалился с ней где-то за границей, расплачиваясь в магазине. Вот тогда-то за дело взялась Контора и за пару месяцев раскрутив цепочку, вышла на Художника. Ему предъявили обвинение по статьям 172: «Мошенничество» и 88: «Нарушение валютных операций». По совокупности корячилось лет десять лагерей, однако старый урка всех обманул, включая братву, и едва попав в СИЗО, склеил ласты от сердечного приступа. Его садовый участок так и стоял заброшенный, пока не начались 90-е, и его вместе с соседними не выкупил под свое обширное поместье какой-то новый русский. Развернул там обширные земляные работы и при сносе домика рабочие обнаружили тайник с никому уже ненужными советскими деньгами на несколько миллионов рублей. Такая вот гримаса судьбы. Об этом даже вышла статья в «Вечернем Обнорске» и Лера, сопоставив факты, присовокупила её к своему делу.

— Ура! — фея в восторге захлопала в ладоши. — Молодец, коллега, не зря со своей подполковницей чпокался, альфонс престарелый! Смотри, какая она полезная оказалась.

— Фу! — сказал я. — А такая, с виду приличная девушка… «альфонс престарелый», «чпокался» … Думаю, Миша-художник еще не успел узнать о печальной участи своего братца и надо срочно к нему наведаться.

Ева согласилась, что, мол, надо — да.

— И каков план? Хочешь, я устрою ему утопление в нужнике?

— Чего такая злая? — удивился я, — лично мне он ничего дурного не сделал. К тому же у меня к нему еще одно дельце. Просто отвлеки его, а дальше я сам.

— Как скажешь, — не стала спорить фея.

Я было начал собираться, как тут явилась Женька. Примчалась в обеденный перерыв. Опять начала рыдать, говорить, что бес её попутал, что любит только меня, пыталась вешаться на шею. Пришлось дать Киру команду её успокоить.

Успокоившись, она сразу начала деловито выспрашивать о моих намерениях, что я обо всем этом думаю и не считаю ли я её последней блядью?

Я ответил, что ни в коем случае не считаю, что очень рад за неё и за Генку. Что совет им да любовь, но все же надо быть осторожной и предохраняться, чтоб не залететь раньше времени. В назидание, вручил ей длинную ленту презервативов. Девушка мило зарделась, но не отказалась. Затем я отдал ей все шмотки и косметику предназначенные для продажи, включая джинсовую юбку для подружки, разрешив использовать всё по своему усмотрению. Женька попыталась отказаться, но глазки её алчно загорелись и долго уговаривать девушку не пришлось. Потом я сообщил ей, что срочно должен уехать на пару недель, а когда вернусь тогда и порешаем, как нам быть дальше.

* * *

— Всё-таки, как-то не по-человечески получилось! — сказал я уже в такси,