Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

— Так ведь бомба…

— Окстись, дуболом, какая у нас бомба? У нас жульё да бандиты, а здесь даже не самое оживлённое место. Ты хочешь сказать, что у нас тут кто-то теракт устроить решил? А вот тебя, как человека без паспорта, легко могут в оборот взять, как террориста.

Юся не успел ответить: его пригласили в белую «волгу», стоящую дальше всех прочих автомобилей.

— Капитан Воронин, — представился сидящий на заднем сидении человек неприметной наружности.

— Кефир, — представился Юся чужой фамилией, под которой жил.

— Вы и вправду видели в урне бомбу?

— А зачем бы мне тогда орать?

— Это я у вас спросить хотел. Вы понимаете, что это может быть ложный вызов?

— Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Простите?

— Лучше перестраховаться, говорю.

— Что у вас с дикцией? Зубы не на месте?

— При чём здесь моя дикция?!

Фээсбэшник никак не мог справиться с улыбкой, упорно растягивающей его губы к ушам. Юся привык. Странным ему казалось другое — в голове он прекрасно мог произносить букву «р», а вот вслух отчего-то получалась только «л». Дразнить его никто не дразнил, но стоило Юсе начать говорить — и все покатываются. Особенно если он о «сельёзных вещах лассказывает».

Капитан овладел, наконец, мимикой и сказал:

— Но почему вы решили, что это именно бомба?

— Вы что, не слышали, что зимой на автобусной остановке рвануло?

На улице стало оживлённее. Солдаты подбежали к сапёру, тот махнул рукой, и рация в машине ожила:

— Имитация.

Юся растерянно посмотрел на капитана.

— Поздравляю, — сказал фээсбэшник. — Вы не ошиблись.

— В смысле?

— В том смысле, что это не бомба, но её имитация, а не просто часики в коробке. Штраф платить не придётся.

Юся облегчённо выдохнул:

— Слава богу.

— Зачем вы вообще туда голову засунули, в эту помойку?

Опустив глаза, Юся тихо сказал:

— Блевать хотел.

Капитан покачал головой — час от часу не легче.

— Подпишите здесь и здесь.

— Что это? — спросил Юся, тупо глядя в бумаги.

— Это подписка о неразглашении. Вы никому не рассказываете о том, что здесь на самом деле произошло.

— А люди?

— А паника? — парировал капитан. — Мы предпримем все усилия к поимке террориста, а вы — не создавайте помех в оперативной работе. И вот ещё… Если что-то подозрительное увидите — звоните по этому номеру, — и он протянул визитку.

Юся машинально принял бумажный прямоугольник и засунул в нагрудный карман. Потом вынул из внутреннего кармана авторучку и оставил два автографа на казённом формуляре.

— До свидания, — сказал Воронин.

Едва Юся покинул машину, двигатель взревел, и «волга», взвизгнув шинами, унеслась прочь.

— О чём говорили? — спросил Горемыка.

— Не скажу, — ответил Юся.

— Ты чего, боец, субординацию нарушаешь? — рассердился участковый.

— Ну, не могу я, подписку дал.

— Я тебе сейчас тоже дам. Это моя земля, и я здесь всё должен знать.

Юся затравленно посмотрел на Горемыку — не могу.

Но, похоже, говорить ничего и не надо было — всё было написано на физиономии дворника.

— Твою мать, только этого мне не хватало, — выдохнул Горемыка.

— Барби. Барби. Ты меня слышишь?

— Господи, Майор, ты мне дашь умереть спокойно? Или тебя тоже убили?

— Слышали? Она моей смерти хочет. Значит, скучает.

— Мистер Брайдер, это палата для тяжелобольных, ведите себя соответствующе. Мисс Кравец…

— Миссис! — возмутился Майор. — Она миссис! У нас был секс!

— С лошадью Симона Боливара у тебя был секс, мерзавец, — простонала Барбара и открыла глаза.

Над ней, словно ангел господень и демон ада склонялись незнакомый благообразный мужчинка в белом халате и Майор в ярко-красной, будто кетчупом измазанной, цветастой рубахе.

Доктора слова про секс смутили. Очевидно, то, что лежало сейчас на больничной койке, не вызывало ассоциаций с данным разделом анатомии. Эскулап стоял, краснея, и не знал, что сказать. Зато Майор разливался соловьём:

— Я же вам говорил, что не такой она человек, чтобы сдохнуть от какой-то пули в спину. Она чемпионат мира по покеру выиграла. У меня! Вы не играете в покер? Не смотрите так, я понял, вы правы — ну его, этот покер. Так чем вы меня обрадуете? Она уже идёт на поправку? Не молчите, док, скажите мне самую страшную правду. Она не сможет иметь детей?

— Что? — испугался док.

— Что? — возмутилась Барбара.

— Прости, дорогая, я не думал, что ты меня слышишь. Не переживай. Мы обязательно спаримся… то есть я хотел сказать — справимся с этим.

— Пшёл вон, дурак, — крикнула Барбара по-русски, и острая боль опять пронзила её в спину.

— Что? — спросил Брайдер.

— Мне кажется, она просит вас удалиться.

— Хорошо, — согласился Брайдер. — Хорошо. Я уйду.

Он со скорбным видом продолжал стоять.

— Мисс Кравец… — тихо позвал доктор.

— Миссис! — вмешался Том.

— Я помню! — огрызнулся док, и стал похож на человека. — Миссис Кравец.

— Брайдер.

— Вашу мать, я сейчас охрану вызову, — вспылил док. — Стойте молча. Миссис Кра… Брайдер, рад сообщить, что кризис миновал, и вашей жизни ничего не угрожает… кроме мистера Брайдера, конечно.

— Майор, — Барбара закрыла глаза. — Ты опять пьян, да?

— Виноват. У меня горе.

— Какое горе?

— Жена. Жена — моё горе.

— Почему?

— Я узнал о твоём завещании. Там ни слова обо мне.

— Перебьёшься, ты и так не беден.

— Ты могла хотя бы предупредить, чтобы я начал откладывать на чёрный день.

— Я вам не мешаю? — спросил док.

Супруги замолчали.

— Я не верил, но ваш муж оказался абсолютно прав. Из состояния комы вас вывела именно его болтовня. Надеюсь, вы выздоровеете пораньше, потому что мы уже утомились его слушать. Он несёт такую чушь…

— Майор, — позвала Барбара. — Ты действительно сидел тут рядом и болтал?

— А ты не слышала?

— Нет.

— Я записал на диктофон. Включить?

— Уволь. Ты что, не знаешь, что спящих красавиц будят поцелуем?

— У меня рот всё время занят, некогда мне лобызаться.

Они болтали до тех пор, пока не ушёл доктор. Потом доктор вернулся, а они всё ещё болтали. Пришла медсестра, поставила капельницу, голос Барбары начал затихать, речь замедляться, и вскоре она совсем замолчала.

— Док, с ней всё в порядке? — встревожился Майор.

— Она спит.

— Слава богу, я думал — голова взорвётся.

И Брайдер вдруг захрапел, да так мощно, что с его жены чуть одеяло не сдуло. Из ординаторской прикатили инвалидное кресло и усадили спящего Майора.

С этого дня Барбара пошла на поправку. Брайдер, конечно, не всегда был рядом — у него были какие-то переговоры с местным антикваром, звонки, отъезды… вообще, могло показаться, что он ведёт своеобычную жизнь, но каждый вечер он оставался у Барбары в палате и