Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

И все они кричали о том, что, ступив на этот путь он никогда не сможет жить так как ему хотелось бы в действительности. Он просто станет обласканной служебной собакой и не более того. За время, прошедшее с момента беседы в кабинете Данилова, мысль о самостоятельности и возможности стать настоящим хозяином самому себе в его сознании дала крепкие ростки. Она укоренилась, и теперь даже мысль что он может быть этого лишён, вызывала в нём поистине физическое отвращение. Комок горечи подскочил к горлу и заставил его судорожно вздохнуть от подступившей тошноты.

За вчерашний вечер и прошедшую ночь, когда он размышлял и представлял своё ближайшее будущее, он думал о многом. О банальных вещах, например, как будет теперь обустраивать свой быт. О глупостях, таких, например, как дать новой фамилии название Рохиррим или Гондор, о том, что будет, что может быть. О множестве других самых разных моментов. Об огромном количестве различных вариантов его тайной или явной будущей войны в Буйской школе. О планах и чаяниях, об опасениях и страхах. Но, во всех этих мыслях, что скакали в его голове как сумасшедшие обезьяны, было одно общее для всего о чём бы он не думал. Во всех его мыслях он был сам себе хозяин. Был самодостаточен и сам выбирал себе судьбу. Несмотря на возможные ошибки и потери. Так почему теперь, на самом пороге он был так поражен сомнениями и страхом? Алексей в этот момент поразился сам себе.

Поразился тому, что позволил себе засомневаться в своём пути, в своём выборе. Позволил страху о потери возможного уровня Магистра так над собой довлеть. Какой к чертовой матери Магистр, если он может банально сложить голову в предстоящей тайной компании ещё до нового года? Что за бред. Не этого ему надо бояться. Совсем не этого. А если выпадет самый худший сценарий, и он реально лишиться источника, то так значит и должно быть. Тогда можно совершенно спокойно уходить в подполье и заняться той-же торговлей. С навыками прошлого мира, и памятью о изобретениях на пороге столетий шансов не попасть в просак, было на самом деле очень немало.

Так что стоять и топтаться на пороге в неизвестность это преступление против него самого. Против его надежд и его настоящего будущего. Его цель стать хозяином самому себе. Стать самому главой своего нового Рода. Быть тем, кто даст в этом мире новую жизнь. Быть тем, кто прорастит на этой новообретенной земле новое Родовое дерево. И оно будет только его, он сам станет тем стволом с которого пойдут побеги, а не отступит и не станет приращённой умелым селекционером к чужому дереву веткой. И даже если он потеряет всякую способность к магии, или что намного легче станет не больше чем адептом в своём магическом потолке, это не финал его имени. Это лишь низкая стартовая позиция для него самого и не больше. Его дети не потеряют возможность быть одаренными. Так что единственный его настоящий страх потери — это лишение личных способностей. Но если это цена за всё остальное, то так тому и быть.

— Андрей Викторович, я не изменю своего решения пройти Ритуал.

Когда парень после услышанного от Ладыгина отрезвляющего рассказа, и тем более после его последнего вопроса про уровень Магистра замолчал, уйдя глубоко в свои размышления, практически ни у кого из собравшихся не было никаких сомнений на исход его битвы с самим собой. Даже Кольцов, что сегодня видел его больше других, и в различных проявлениях не сомневался, что выбор будет здравым и разумным. Поэтому прозвучавшие в тишине слова Алексея воистину ошеломили всех. Даже видевший в своей жизни многое Ладыгин был по-настоящему поражен тем что услышал. С немалым недоверием он пытливо вгляделся в лицо стоящего напротив парня, чтобы найти для себя ответ — реально ли то что он услышал. Но взгляд что встретился с его, был уверен и непоколебим в своей решимости.

— Алексей Николаевич, вы точно всё обдумали? Не пожалеете о выборе? Не надо отвечать сразу. Подумайте, и подумайте серьёзно.

— Андрей Викторович мне не требуется время на то чтобы обдумать моё решение. Оно уже принято. И я ясно и четко говорю — моё решение это Ритуал.

Кольцов от неожиданности и решительности тона Алексея крякнул возле его плеча. Служители магической канцелярии, сопровождавшие сегодня Ладыгина удивленно переглядывались, не говоря при этом ни слова, настолько был напряжен воздух в этот момент. Лишь сам их начальник спокойно и молча смотрел взглядом ярких и умудренных синих глаз в глаза, не отводящего их под этим молчаливым напором Алексея.

— Да будет так — голос безапелляционный и ровный разрезал наступившую тишину как нож. — Прошу за мной Алексей Николаевич. И когда мы начнём Ритуал, повторяйте за мной всё то что я буду произносить. И не вздумайте ни на секунду сомневаться в сделанном вами выборе. Теперь всё лишь в руках ваших и во власти магии.

В голосе Ладыгина теперь не было и тени пренебрежения или насмешки. В нём сквозило истинное уважение к человеку принявшего тяжелое для себя решение и идущего по выбранному им самому пути. И это почувствовал не только сам Алексей, это почувствовали все находящиеся в зале. Парень сделал сой жизненный выбор, и этот выбор может быть и был безрассуден по мнению остальных, но он был достоин настоящего уважения. Ладыгин развернулся, и уверенным, в чём-то даже торжественным шагом двинулся в сторону алтаря, увлекая за собой Алексея и двинувшихся за ними остальных свидетелей сегодняшнего действа.

Путь, такой короткий по расстоянию, но очень длинный по своей напряженности, окончился у самого постамента. Алексей замер у самого его края ожидая указаний стоящего рядом Ладыгина. Остальные встали молча на отдалении в несколько метров за их спинами, напряженно наблюдая за тем что будет сейчас здесь происходить. Воистину редчайший случай Ритуала, которому они должны были сейчас стать свидетелями и очевидцами, волновал каждого, кто сейчас был рядом с его двумя основными участниками. А вот сам Алексей, после трудного решения, которое он только что принял был неожиданно спокоен, не выказывая ни малейшей тени сомнения. Рубикон пройден, сомнениям места уже просто не было, как и пути назад.

Ладыгин молча, с сосредоточенным лицом начал создавать какой-то сложный конструкт из плетений. Его руки сейчас светились сполохами самых различных цветов. И словно ему в унисон, шар венчающий постамент стал набухать, его разноцветные всполохи становились всё ярче и ярче, движения становились всё быстрее и быстрее,