Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

— Клякс не рассосётся, — я легонько подёргала питомца за свисающие с плеча псевдоподии. — Он вполне реальный, материальный и настоящий и там, где я его нашла, ничего живого быть не должно.

— Да, — тяжело бухнула Ненни-Ро и вернулась за чайный столик. — И хуже всего, что я не понимаю, признаком чего это является. Мелкая случайность, благодаря которой этот зверь смог попасть на Изнанку, чья-то халатность или вообще, нам попался фрагмент чего-то большого, что я пока разглядеть не в состоянии.

Ой, что-то мне не нравится это упадническое настроение дракона-покровителя (пока только теоретически!) этой станции. И будет очень плохо, если у неё не получится стать им на самом деле. У меня была возможность оценить, какую громадную работу проделывает Отшельник на земной станции для стабилизации её работы. И я имею ввиду вовсе не техническую её часть. Там слово, здесь подкинутая идея или кусочек информации, а то и умение просто вовремя промолчать, глядишь, и завертелось всё в нужном дракону направлении. Высшее искусство манипулирования, присущее только долгожителям.

— А потому, пока мы не будем торопиться и делать поспешные выводы, — увещевающим тоном продолжил за неё Мика. — А будем разбираться последовательно и методично.

С последовательным и методичным разбором ничего не вышло. Достигшие нужной точки шпионы наблюдатели передали нам картинку абсолютно чистых и гладких стен. Словно там вообще никогда ничего не было, а зафиксированные на записи пятна нам просто показались.

— И что бы это могло значить? — озвучила я риторический вопрос. Эти двое, технически подкованные, так и продолжали молчать, обозревая картинку с камер и думая каждый о чём-то своём. В ответ Мика неопределённо пожал одним плечом, затянулся и выпустил изо рта облачко полупрозрачного дыма, а Ненни-Ро раздула горловой резонатор, не издав при этом ни звука. — Может быть это всё-таки грязь была, да роботы-уборщики всё вычистили? Бывают же там ремонтники или люди, следящие за заполнением пищевых контейнеров, которые могли её с собой нанести.

— Маловероятно, — покачал ушастой головой Мика. — Не похожи эти пятна на грязь. Во-первых, у них едва-едва, но всё же просматривается какая-то структура, во-вторых, они все абсолютно одинакового размера, и в-последних, ты себе представляешь, как сложно вымазать гладкую стенку в невесомости? Весь мелкий сор, обычно стряхивающийся с одежды и обуви, просто будет продолжать кружиться в воздухе.

— А если брызнуть чем-то липким?

— Вот разве что. Только зачем?

— Случайно, — не захотела я отказываться от такой удобной гипотезы.

— Случайно редкими каплями забрызгать все стены в радиусе примерно пятнадцати метров? — Мика иронично приподнял левую бровь. — Кстати, за какой срок в этот сектор доберутся роботы-уборщики? — обратился он к Ненни-Ро с очередным уточняющим вопросом.

— За неделю точно успели бы. Хоть это место и находится в стороне от агрегатов, обычно посещаемых обслуживающим персоналом, где и сосредоточен основной парк уборочной техники — безразлично начала дракониха, потом резко встрепенулась и смерила внимательным взглядом сначала Мика потом перевела его на Клякса, соскочившего с моих плеч и осторожно пробующего лапкой чай в оставленной без присмотра чашке. — И это создание не могло висеть там бесконечно долго. День-два и его непременно обнаружили бы.

— Гениально! — я передёрнула плечами. — День-два и там обнаружили бы только безжизненный трупик. Больше десяти-двенадцати часов обходиться без воды амебоиды не способны.

— Значит, теперь мы знаем примерное время его появления на Изнанке. Но что это нам даёт? — вновь приуныла Ненни-Ро. Эх, не вовремя я влезла со своими критическими замечаниями. А она сейчас, кажется, способна впасть в депрессию из-за любой, даже самой мелкой неудачи. И ведь пришли-то мы с занятной задачкой, не более. Развлечением. Стоит ли воспринимать её настолько серьёзно?

— Не на Изнанке… — начал было Мика, осенённый какой-то идеей и тут же сам себя оборвал. — Можешь запустить свои камеры в свободное патрулирование?

— Могу даже приоритет поиска задать, — согласилась дракониха.

— Задай. Появилось у меня одно подозрение и если оно верное, ты их обязательно найдёшь.

Что за подозрение его посетило, Мика так и не раскололся, хотя я расспрашивала весьма настойчиво, даже с применением недозволенных методов в виде щекотки и дёрганья за уши. Бесполезно. Отговорился тем, что не хочет выглядеть идиотом и параноиком, выдавая ничем не подкреплённые версии, но сам, тем не менее, выпросил у Ненни-Ро планы Изнанки и все вечера просиживал над ними, что-то вычисляя.

За всей этой суетой как-то незаметно подошёл день, когда наша станция официально была введена в режим полной эксплуатации. Общее собрание, посвящённое этому знаменательному событию, было решено проводить в сети, о чём нас известили при помощи индивидуальной рассылки. Настраивая перчатки и шлем, я потихоньку ворчала: никогда не была любительницей виртуальности. Нет, иногда, когда необходимо решить какую-то сложную задачку, для чего нужно абстрагироваться от реальности, она весьма полезна, но не для общения же — мне намного приятнее видеть живые, а не нарисованные эмоции на лицах собеседников.

— А где бы нас ещё могли собрать одновременно всех вместе? — Мика как всегда относился к таким вещам философски. — Не в недоделанном же парке рекреации, а потом перекрикивать всю эту толпу. Не рационально.

— Знаю, знаю. Но любить я это всё равно не обязана, — независимо передёрнула ушами и водрузила на голову шлем. Сначала картинка изображающая амфитеатр (один из стандартных интерьеров, который я не особенно заморачиваясь выбрала) отчётливо виделось искусственной, смоделированной, а потом, как обычно это бывало, разум сам дорисовал все недостающие фрагменты. Кресло, на котором я сидела обрело твёрдость, звуки — объём, свет, цвет — всё выглядело вполне натуральным, вот разве запахов не хватало, но это пасует уже моё воображение, другие, я знаю, достраивают картину виртуальности полнее.

— Ух ты! Смешная, — сидящий рядом Мика с любопытством осматривал мою аватарку. Когда-то давно я решила, что нет ничего более индивидуального, чем моя собственная внешность, а анонимность мне ни к чему. И потому мой доктор смотрел на меня же, только шестнадцатилетнюю — именно в этом возрасте делалось моё иллюзорное тело, а потом менять было лень, тем более что пользуюсь я им не часто. Сам он тоже не особенно изменился — всё