Час волка - Андрей Александрович Васильев

Он уже понял, что происходит. Вернее — догадался, заметив, что Яна сжала кулачок правой руки. Несомненно, в нем находились сплетенные в кольцо волосы студентки, на которые наложен заговор подчинения. Заклятие хрестоматийное и, заметим, не самое сложное в реализации, но при этом не слишком часто используемое, поскольку риск того, что подобные чары после могут обернуться против тебя самой, был весьма велик. А кому охота становиться по собственной дурости чьей-то игрушкой?

Но здесь и сейчас Яна решила, что игра стоит свеч, чем, по сути, и определила свою судьбу.

— Зря, — произнес Олег и без особых раздумий выстрелил в нее.

Метил он в лоб, но Аня в момент выстрела дернулась, сбив прицел, потому пуля попала ведьме в горло. Яна захрипела и рухнула на колени, сжав руками шею.

— Да чтобы вам всем! — пробормотал Ровнин и выстрелил еще раз, на этот раз не промахнувшись. Его давняя знакомица перестала стонать, на миг замерла, а после завалилась на бок.

Хотел ли он ее убивать? Пожалуй, что нет.

Жалел ли о том, что сделал? Тоже нет. У нее был шанс уйти с этой поляны живой, и она его не использовала.

Впрочем, в данный момент Олег не сильно задумывался над произошедшим, поскольку белый вожак, понявший, что он вот-вот останется вовсе без союзников, наконец-то решил взять дело в свои когтистые лапы и показать всем, чьи в этом лесу шишки.

И да, двигался он невероятно быстро, насколько, что Олег разве что только чудом успел увернуться от клацнувших в опасной близости с ним челюстей. Но не это было самое неприятное. Яна даже смертью своей оказала альбиносу услугу, по сути, все же заставив Олега выпустить из своих рук Анну. В результате девушка теперь валялась в траве, и волк мог беспрепятственно сделать с ней все, что задумает.

А самое неприятное было то, что именно эта мысль и пришла в его лобастую голову. Волчья лапа опустилась на спину Немировой, вновь припечатывая ту к земле, а после бывший студент завыл, глядя на луну, причем в его голосе слышалось нескрываемое торжество.

О чем подумал Олег в тот момент, когда бросился на бывшего неудачника, пребывающего на пике осознания собственного всевластия, и воткнул ему нож в бок? Точно не о том, что, возможно, этот поступок может стать последним в его жизни. И даже не о том, что он обязан сдержать слово и спасти жизнь доверившейся ему девушки. Нет, главным для него в данный момент являлось то, что он должен сделать все, чтобы его коллеги довели до конца начатое дело. В конкретном данном случае — отвлечь внимание белого вожака на себя и подарить им те секунды, которые нужны для того, чтобы преодолеть расстояние от леса до места схватки. Казалось бы — считаные метры, а на деле ох, как далеко…

Оборотень злобно рыкнул, и Ровнин, с радостью ощутивший, как сталь ножа вошла в живую волчью плоть, отлетел в сторону, с удивлением осознав, что на этот раз он цел и невредим, не вспороли волчьи когти его плоть. Как видно, отродье Чернобога решило оставить его на сладкое, с тем чтобы убить назойливого милиционера после, неспешно и с удовольствием.

Но этого хватило, чтобы до волкодлака добрались коллеги Олега.

Баженов и Антонов, которые все это время потихоньку, помаленьку, таясь в тенях, подбирались к месту стычки ползком, почти одновременно воткнули ему в бока прихваченные из отдела клинки, причем Славян свой меч вогнал с такой силой, что пробил тело волка насквозь.

Оборотень в очередной раз взвыл, на этот раз от боли, а после вскинулся вверх, убрав при этом лапу со спины Немировой, чем моментально воспользовался Ольгин. Как видно, Морозов там, в кустах, переиграл план с учетом новых реалий, поскольку шашка тети Паши теперь посверкивала сталью именно в его руках. И именно ей он рубанул оборотня, когда тот снова встал на четыре лапы. Одно плохо — каким-то невозможным образом белый вожак увернулся от удара, вернее, тот, конечно, разрубил ему плечо, но башка, которая должна была отлететь в сторону, так и осталась на волчьих плечах.

В следующий же миг в сторону от удара лапой отлетел сам Морозов, забрызгав кровью без того потоптанную траву и выронив из рук шашку. Даже с торчащим из тела мечом, ножом в боку и разрубленным плечом альбинос практически не ослабел и не стал двигаться медленнее.

Рывок, невероятной силы удар мордой в грудь — и Баженов с коротким стоном падает навзничь, причем вроде как даже не дыша.

Взмах лапой — и валится на землю с распоротым боком Антонов.

Следующим стал Ольгин, который почти успел добраться до леса, таща за собой окончательно потерявшую нить происходящего Немирову. Будь та чуть поживее, и, может быть, хватило бы им времени на то, чтобы нырнуть под спасительную сень деревьев, а так когти оборотня сначала вспороли спину оперативника, заставив того вскрикнуть от боли. Затем, развернув Саню к себе лицом, альбинос вырвал ему клыками горло, а после поднес забрызганную кровью оперативника морду к лицу Анны и, высунув длинный красный язык, его облизал.

Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения девушки, та издала пронзительный вопль, который, наверное, был слышен даже на Луне, после истерично расхохоталась и упала без чувств.

Белый вожак сначала глянул на ее недвижимое тело, после обвел взглядом сотрудников отдела, валявшихся на земле, а под конец уставился на схватку своих миньонов с местными волкодлаками. Кстати, именно ее одну можно было отнести к успехам охотников на дитя Чернобога, да и то условно, поскольку среди трупов приспешников альбиноса лежали тела и их противников.

— Агр-р-р-р-р! — прорычал белый вожак, неспешно двинувшись в сторону Ровнина, а после выдавил из себя коряво, но почти по-человечески, всего одно слово — Умр-р-р-р-р!

Олег понял — это все. Идет к нему смерть на мягких лапах, а он ее с пустыми руками встречает. Нож в боку этой твари торчит, пистолет где-то в траве валяется, а до шашки ему не добраться, как ни пытайся. Далеко она лежит. Слишком далеко…

И именно вот тут начало происходить что-то странное и непонятное. Сначала волкодлак остановился и удивленно мотнул головой, затем махнул лапой, словно пытаясь отогнать некую муху, а после и вовсе начал крутиться на месте, щелкая челюстями. Мало того — его белая шерсть встала дыбом, то ли от испуга, то ли еще