В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

них как можно больше. Покончив с поглощением, он призвал Горыныча и поднялся в воздух. Через два с половиной часа князь Тарковский вывел из города свое воинство, которое тащило около полусотни нагруженных различным провиантом телег. Эх, надо бы отправить сокола к барону Шталену, ведь вскоре к нему заявится много людей. Только вот сокол был передан кому-то из местных для разведки, и Бельский так и не смог вспомнить кому. Наверняка в тайной канцелярии имелись записи насчет того, кто что получил, но сейчас было нереально достать информацию насчет владельца. Может, когда он доберется до Заставного, удастся найти нужного человека.

Пока все складывалось неплохо, черное солнце должно было уже подняться над Духовым миром, но небо было затянуто низкими тяжелыми тучами, поэтому вместо не слишком яркого дня людей ждали густые сумерки.

Все случилось так, как Бельский и предполагал. Стоило людям уйти, как рогатые повылазили из подвалов, щелей и прочих укрытий. Набралось их немного, около сотни, были с ними два одержимых, которые и руководили этим стадом, они отправили двух разведчиков, которые, перемахнув через стену города, удостоверились, что люди ушли, и дали сигнал, что можно ломать ворота.

На этом все и кончилось. Горыныч спикировал вниз, ударил ревом, оглушая противника, а потом в два захода сжег валяющихся или медленно бредущих оскверненных. Начал Бельский, конечно, с одержимых. Их он прикончил в первую очередь. Хотя впоследствии подумал, что поторопился, можно было одного в плен взять и допросить, он ведь наверняка знает о том, что творится в империи, вдруг где людям удалось отбиться. Хотя, чего уж, арку-то, из которой потоком валили оскверненные, он уничтожил. Но есть другая — в Столенграде. На секунду Бельскому показалось, что все можно исправить, добраться до местной столицы, снести арку, лишить врага притока сил и обрушить на него все, что осталось от военной мощи империи. До Столенграда ему дня два, может, три лету, хотя, наверное, быстрее, теперь-то Горыныч почти не связан ограничениями. Став черным, он существенно расширил свои возможности, и время в полете с грузом в виде Михаила, существенно возросло. По ощущениям он мог лететь примерно часов шесть-семь, но потом ему все же надо восстановить силы. Причем желательно сожрать что-то весомое.

Бельский направил дракона к Заставному. Выискивая место для посадки, он окинул городок взглядом. Плац перед штабом, где мог, хоть и потеснившись, выстроиться весь первый полк, был идеальной посадочной площадкой, но сейчас она была забита телегами и фургонами, в один из которых был впряжен черный дух в виде алтезе. Так что пришлось Михаилу искать другое место для приземления. Благодаря острому зрению Горыныча, он уже знал, что полк, прикрывающий почти восстановленный мост на том берегу, удержался, весь берег был завален трупами и останками людей и оскверненных. Нет, не полезет он пока в Столенград. Он, конечно, сила. Бельский, ведь, как в поговорке, один в поле воин, причем даже без Горыныча и двойника, но сейчас рисковать нельзя, во всяком случае, пока не доставит своих женщин на Ксанс, и они не окажутся в безопасности в привычном им месте.

Наконец, найдя место для посадки. Михаил загнал дракона в кубик, пусть пока немного «отдохнет» и, выпустив двойника, направился к штабу полка, где, скорее всего, можно обнаружить всех, кто ему был нужен, Екатерину и Васильчикова. Причем первая была для него куда важнее, чем ставленник погибшего наследника.

На ступенях штаба его встретил первый обучитель, прапорщик Свент, причем рядом с ним сидел черный крушила.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — бодро отрапортовал абориген.

— И тебе доброго здравия, прапорщик, — пожимая руку бывшего подчиненного, ответил Бельский, — рад, что ты выжил.

— Все благодаря вам и ему, — Свент кивнул на внушительного крушилу. — Ох, как он мне в кремле сегодня ночью помог, я на охране портала стоял вместе с еще несколькими владельцами черных зверодухов, они этих серых рогатых рвали.

— А чего портал не разрушили? — удивился Бельский.

— Там нехорошо вышло, ваше сиятельство, — виновато развел руками прапорщик. — Мы его сразу потеряли. Два одержимых первыми появились и купол выставили, небольшой, только, чтобы печать и арку прикрыть. Мы его пробить не смогли ничем, ни жезлы, ни зверодухи не помогли. Как только они портал прикрыли, оттуда рогатые повалили, для них барьер проходим был. Вот их мы и встретили, но в итоге они все равно нас вытеснили. Один из наших и черный зверодух волка погибли, мы отступили еще, ворота держали, пока эвакуация шла.

— Ясно. А сделать артефактную бомбу и к арке пристроить на этот случай, никто не догадался, — обреченно вздохнул Бельский.

— Нет, ваше сиятельство, не догадались. Ну, вы голова, жаль, что поздно. Что там в городе-то? А то я, когда отступал, видел, как ваш дракон на кремль заходил.

— Порядок там. Разрушил я арку и перебил почти всех, кто пробрался, так что с этого направления можно удара не ждать. Людей, кто там остался, я вывел, сейчас они сюда идут. Но, боюсь, нам этот мир не удержать.

— Это вы правду сказали, — тут же погрустнел Свент, — несмотря на ваш успех, жить нам всего ничего осталось. Из Столенграда орда прет. Пока связь была, сообщали, что там уже много одержимых и оскверненных десятки тысяч, а еще туман из скверны лег, накрыв город, и что в нем происходит, неясно. Войска получили приказ уходить в сторону мертвого города, куда мы с вами ходили. Но им оттуда — это месяцы пути. Не дойдут они. Да и нам недолго осталось. За горами наши местные одержимые с оскверненными, из столицы рогатые прут, зажмут нас тут и вырежут. Вон, мост на кой-то решили восстановить.

— Не вешай нос, прапорщик, боги дадут, выживем, и рогатым рога поотшибаем, — подмигнул Свенту Бельский, подумав, что с туманом его вылазка в попытке разрушить арку и печать не имеет смысла. — Ты мне лучше скажи, князь Васильчиков здесь?

— Тут, ваше сиятельство. Ох, заболтал я вас, а вы наверняка торопитесь.

— Да, прапорщик, время сейчас дорого, но пара минут ничего не изменит. А ты новости мне сообщил, я теперь лучше картину буду видеть, а то пришлось бы виновато выдавать — «не могу знать, Александр Петрович».

Свент на это понимающе улыбнулся.

— Ладно, пошел я, надо все до конца обсудить, может, и надежда появится.

— Вы — человек выдающийся, — без всякого заискивания произнес обучитель, —