"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

команды отчаянно боролись за жизнь судна, но остальные были еще вполне на плаву. Плохо было то, что запасы снарядов подходили к концу, а греческого огня и масла почти совсем не осталось. Все ушло на то, чтобы поджечь на море своеобразный поминальный костер по пытавшимся переправиться степнякам, который и сейчас пылал на несколько верст окрест. Кочевники потеряли в этой попытке не одну тысячу человек, что должно было изрядно охладить их пыл.

– Плывут! – закричал матрос из «ласточкиного гнезда» на вершине мачты.

Флотоводец даже не сразу сообразил, о ком идет речь, но, увидев, куда показывает моряк, похолодел. Он поднес к глазу греческую трубу, которая создавала иллюзию приближения за счет хитро изогнутых стекол. За бушующим пламенем пожарища море было густо усеяно черными точками. Наведя резкость, Соловей различил новые головы пловцов и даже плоты. Кочевники плыли к берегу Буяна, не обращая внимания на то, что многие точки просто исчезали под водной гладью. Из степняков никогда не выходило хороших пловцов, моря они видели редко, но реки и озера все же не были для них чем-то необычным. Но боже, сколько их было! Соловей Будимирович даже не мог представить, что столь много людей может вот так пытаться переплыть пролив. Это уже были не сотни, не тысячи, а десятки тысяч. И между этой враждебной волной, что приближалась к берегу любимого острова, и флотом его защитников бушевал пожар, который они сами же и устроили. Теперь, чтобы добраться до плывущих врагов, кораблям надо было пройти сквозь бушующее пламя и вражеские огненные трубы. Но даже тогда останавливать вторжение было уже особо и нечем. Запасы стрел еще были достаточными и даже камней еще оставалось приличное количество, но командующий флотом сильно сомневался, что этих остатков хватит, чтобы остановить такую волну людей. Тем не менее пытаться нужно, степняки не ахти какие пловцы, многие будут тонуть просто от волн, которые расходятся от проплывающих мимо кораблей. Он уже готов был поднять на сигнальной мачте флажок «все вперед», как заметил, что к врагу стремился «Креститель», один из лучших кораблей флота. Он был ближе всего к пожару и первым ринулся в бой. Вражеские трубы осыпали корабль каменными ядрами, одно сломало мачту, другое разбило руль, но это не остановило смельчаков. С неудовлетворением Соловей отметил, что враги стали стрелять куда точнее, чем в начале боя, впрочем, способность обучаться – неотъемлемая часть любого человека, даже степного дикаря. Очередное ядро ударило в борт и переломало весла, убивая гребцов. Движения судна сразу стали дергаными, корпус завилял, пытаясь выправиться, но это было непросто. Кто-то из команды кинулся заделывать пробоину, другая часть экипажа пыталась сбить огонь, который пытался перебраться на судно.

Опытные моряки справились бы с двойной бедой, но все это происходило прямо под обстрелом вражеских огнеплюющих труб. Видя, как гибнет один из лучших кораблей флота, Соловей впервые в жизни испугался по-настоящему. Нет, страх он испытывал и раньше – когда во время боя с пиратами стрела просвистела на волосок от его лица, слегка хлестнув по щеке, или когда ночью на судне был пожар и команда до утра билась с огнем, – но сейчас он испытал настоящий ужас, понимая, что не сможет остановить вторжение. Флот не прорвется до врага… точнее – то, что сможет прорваться, не сумеет остановить вторжение. Остров Буян уже пал, флотоводец это понял отчетливо, и ужас от осознания ситуации буквально пригибал старого морского волка к палубе. На берегу, безусловно, дежурит конная сотня стражников, но что они смогут сделать с такой волной врагов? На острове нет ни укреплений, ни крепостей, все надежды на защиту побережья всегда возлагались на флот, и сейчас славные моряки подвели свою родину. Выбор был простой: потерять весь флот сейчас в заведомо безуспешной попытке остановить вторжение или отступить к столице и попытаться спасти хоть кого-то.

Многочисленные беженцы из павшего Шамаханского царства рассказывали ужасные истории о зверствах, что творили захватчики. Мысль о том, что уже скоро мирный остров превратится в сплошное пожарище, а его население будут грабить, убивать и насиловать, стала кошмаром наяву. Очень хотелось проснуться, чтобы все это оказалось страшным сном. Увы, проснуться из реальности пока не удавалось никому.

Степняки не смогут быстро продвигаться по острову, они будут останавливаться у каждого селения на грабежи. Флот же будет в столице куда быстрее. Они успеют спасти много людей, культурное наследие, сокровищницу…

Флотоводец поднял полный боли взгляд на сигнальщика.

– Поднимай сигнал – «все на базу».

– Как, – опешил моряк, – это что же, отступаем? Так они же…

«Креститель» получил очередное попадание ядра и начал погружаться в пучину вод.

– Поднимай, я сказал! – рявкнул флотоводец, и сигнальщик умчался к мачте, он не видел слезы, которую смахнул его капитан.

Соловей буквально сполз вдоль борта, сердце бешено колотилось в груди, готовое взорваться.

Глава 62

Черный богатырь

Ненависть, ядовитая жгучая ненависть клокотала в его груди – сжигавшая все остальные мысли и чувства, затмевающая все и вся ненависть…

«Убили, уничтожили все, что мы веками… ненавижу…»

Мысли скакали, мешая сосредоточиться, былые связность и стройность сознания куда-то ушли; ушли вместе со смертью последнего царя. Теперь династия прервалась, прервалась навсегда, окончательно, бесповоротно…

«Ненавижу!»

Потомства Мстислав оставить не успел, его мать погибла вместе со всеми остальными жителями твердыни, бука не пощадил никого, убил даже собак. Святогор ненавидел буку, но тот только мстил, его можно было даже понять. Богатырь ненавидел не столько непосредственного исполнителя, сколько того, кто его послал: проклятого Даниила, прогнивший Киев… И да, он ненавидел себя, себя, который позволил оставить царю столь опасную игрушку.

«Ненавижу!»

Прав был Вольга, тысячу раз прав: нельзя было оставлять в живых подобное чудовище. Баюны – всего лишь питомцы чудовищ, падальщики, питавшиеся со стола бук. Баюна можно контролировать, буку – нельзя. И все же он в глубине души верил, что у Мстислава получится. Верил – и ошибся.

«Ненавижу!»

Не менее сильно он ненавидел и всех остальных – тех, кто мог жить, тогда как самый достойный человек умер.

«Ненавижу, убью их всех! Тех, кто не встал под знамена законного царя, вынудив того искать помощи у чудовища. Это они во всем виноваты!»

Святогор сидел в темном углу опустевшей крепости, где-то на втором этаже метался в бреду горец. Надо бы ему перевязать раны, но в таком состоянии богатырь не хотел никого видеть. Ничего, мужик здоровый, выживет, тем более что его повязки менялись не так давно, а раны были хорошо промыты. Он выживет, а Мстислав – уже нет.

Мощный удар кулака в стену потряс всю твердыню так, что стены задрожали, но не разрушились. Уж если и есть крепость, построенная на совесть, так это твердыня Святогора на Святой горе. Кроме самого крепкого камня здесь еще особый раствор, а также кое-что волшебное. В свое время даже Марья Искусница помогала укреплять его жилище, когда они еще крепко дружили. Золотое было время… они тогда были относительно молоды, полны сил и энергии. Всегда веселый Вольга, красавица Марья и он, Святогор, еще не седой и с небольшой окладистой бородой. Иногда даже Микула заглядывал, но тот держался отдельно, был сам по себе. А теперь вон как жизнь повернулась: Микула не дал одержать победу на турнире. Ненавидеть богатыря-пахаря у Святогора не получалось, они так давно друг друга на дух не переносили, что уже привыкли. Это не ненависть, это другое. Марья с Вольгой теперь тоже ведут какую-то свою игру, которую богатырь не понимал. Больше той искренности, что была тогда, когда строили твердыню, уже не будет.

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Убили царя! Не прощу!»

По подбородку пробежала струйка крови: каким-то образом он умудрился прокусить губу или щеку. Ничего, скоро заживет. Святогор провел языком по губам и вдруг ощутил себя как-то необычно. Он провел еще раз кончиком языка по зубам: зубы стали заметно острее, чем было всегда. Богатырь вытянул вперед руку и уставился на удлинившиеся ногти, ставшие похожими на острые когти.

«О нет! Нет-нет-нет…»

Святогор уже такое видел: именно так и превращаются в Черного богатыря. Ну нет, с ним такой номер не пройдет! Хозяин твердыни попытался расслабиться, вспомнить что-то хорошее, в памяти всплыли воспоминания матери и отца, первой жены, такой любимой, первых детей. Язык ощущал, как зубы постепенно меняют свою форму на обычную. Лица