Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Я должен найти Сашу. 

***

Поместье встретило меня гробовой тишиной. Ни Корди, ни шорохов, ни намека на жизнь. Только эхо моих шагов по пустым коридорам. Я метался из комнаты в комнату, не зная, с чего начать. 

Куда он мог ее унести? В какое из своих логовищ? В какой проклятый промежуток между мирами?

Отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к горлу, гася ярость. Я зашел в нашу гостиную, которую мы так глупо и счастливо преображали. Увидел сдвинутое кресло, вазу с цветами, которую она сама расставила. И внутри что-то дрогнуло, надломилось. 

В эту секунду я впервые пожалел, что однажды закрылся от внешнего мира в этом поместье и перестал интересоваться делами королевства. Получается, что я собственными руками сделал так, чтобы этот чертов старик подмял под себя всю власть. 

“Где же ты?” — мысль, не вопрос, а рык. 

И тогда он отозвался. Не голос, не слова. Ощущение. Глубокий, древний рев, поднимающийся из самой сердцевины моего существа. 

Мой дракон. Не чудовище, не проклятие. Союзник. Часть меня, которая знала, что делать, когда разум пасовал. 

Я замер, закрыл глаза, позволив этому ощущению накрыть себя с головой. И в глубине этого рева, в потоках инстинктивной, звериной мудрости, всплыл образ. Не ее лицо. Яркая вспышка. Искра на ее запястье. 

Браслет. Тот самый, дешевый, купленный у рыночного торгаша. Он горел в памяти дракона, как маяк. 

“Браслет истинности…  — пронеслось в сознании не мыслью, а знанием, переданным от одной части моей сути к другой. — Он связан с ней. С ее сутью. Он покажет путь”.

Облегчение, острое и стремительное, как удар кинжала, пронзило грудь. Это была не надежда — надежда слишком хрупка для такого момента. Это был ключ. Направление. План.

Я больше не боролся с трансформацией. Не сдерживал ее. Я призвал его. Принял на себя, как доспехи. Как оружие. 

Кости затрещали, кожа натянулась, мир перевернулся и вытянулся в странных очертаниях. Боль была огненной и стремительной, но за ней пришла сила — необъятная, первобытная, ясная. 

Я расправил крылья, еще не привыкшие к воздуху этого мира, и вдохнул полной грудью. Воздух пах ею. Слабым, едва уловимым шлейфом яблок, корицы и чего-то неуловимого, что было чистотой Сашиной души. 

И еще одним запахом — горьким, пустым и бегущим на северо-восток. Запахом магии Сержио и старого пергамента. 

С низким, мощным гулом, от которого задрожали стены покинутого дома, я оттолкнулся от пола, пронзил крышу, как бумагу, и взмыл в ночное небо. 

Ветер подхватил меня, принял. Глаза, теперь зоркие, как у орла, и видящие больше, чем просто темноту, устремились в ту сторону, откуда тянулась та самая, едва видимая нить. Нить от браслета. Нить к ней. 

Я летел, не чувствуя усталости, а чувствуя только жгучую необходимость успеть. 

Больше я ее не потеряю! 

Глава 41

Паулина 

Следующее, что я почувствовала после мерзкого ощущения телепортации — это холодный каменный пол под спиной и знакомый запах сырости, пыли и отчаяния. 

Та самая заброшенная комната, где я очнулась после лесного “приключения”. Ирония, как говорится, на высоте. Круг замкнулся с издевательской аккуратностью. 

Сержио, не теряя времени, принялся расставлять по периметру комнаты толстые черные свечи. Они зажигались сами от щелчка его пальцев, отбрасывая на стены пляшущие, уродливые тени. 

Затем он стал аккуратно выводить на полу мелом какие-то витиеватые символы, которые сводили скулы от одного взгляда на них — они словно впитывали в себя тусклый свет, делая пространство вокруг еще более гнетущим. 

Наблюдать за этой подготовкой к моему персональному адскому ужину было как-то… скучно. 

Страх, если честно, уже приелся. Осталось лишь раздражение и колючее любопытство.

— Планируешь устроить романтический ужин при свечах? — спросила я, сидя на полу и подпирая подбородок рукой. — Я, конечно, польщена, но демон — не лучшая компания. Гарантирую, у него плохие манеры за столом.

Сержио даже не обернулся. 

— Молчи, — презрительно зыркнув в мою сторону, фыркнул горе-папаша. — Для вызова нужна чистая энергия. 

— Ага, чистая, как слеза младенца, которого ты когда-то обменял на вечную жизнь, — парировала я. — Ладно, ладно. Просто удовлетвори мое предсмертное любопытство. Оно же не считается? Зачем тебе все это? Трон? Власть? У тебя и так, я смотрю, магическая фора перед всеми смертными. Или ты просто патологический завистник? Завидовал покойному королю-дракону, что у него была настоящая семья, преданность, любовь, а у тебя лишь вечность и скука? 

Он замер на секунду, его спина напряглась. Потом продолжил чертить, но заговорил, его голос звучал глухо, будто из пустой бочки: 

— Завидовал? Не-е-ет. Я презирал. Он был слаб. Связал себя цепями чувств, долга, чести. Имея такую силу — он позволил себе раствориться в банальностях. Я всегда знал, что трон должен быть моим. Что я буду править лучше, мудрее, вечнее. 

— И для этого ты подсунул ему свою любовницу? Изабеллу? — рискнула я предположить и по тому, как дрогнула его рука, поняла, что попала в цель. Внутри все похолодело. “Господи, только не это!” — И… Герард? Он что, твой…? 

Сержио резко обернулся и в его глазах вспыхнуло что-то, похожее на искреннее отвращение. 

— Что? Нет! — фыркнул он, как будто я предложила ему съесть лягушку. — Изабелла была… полезным инструментом. Амбициозной, алчной, легко управляемой. Ее сын — лишь средство. Удобный, сильный наследник, которого можно поставить на трон, чтобы править из тени. Как и ты, кстати. Ты — средство для закрытия старого долга. Не более. 

“Что ж, хоть не инцест, — мысленно выдохнула я. — Какое-то облегчение!” 

Хотя осадочек, как говорится, остался. Меня и Герарда в одну категорию “полезных инструментов” записали. Мило. 

Не зря психологи говорят, что люди в пары притягиваются по одинаковым детским травмам. 

— Трогательно, — саркастично отозвалась я. — Настоящая отцовская любовь. Ты прямо путеводитель по токсичным отношениям. 

— Хватит! — рявкнул он и свечи вспыхнули ярче. Символы на полу начали слабо светиться кроваво-красным. — Все кончится сегодня. И все получат то, что они хотят! 

— Кроме меня, — заметила я. 

— Твое мнение не учитывается, — отмахнулся Фальконе. 

— Я заметила, — парировала я, планируя выиграть хотя бы