"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Я даже не знаю…

– Арсений, все, не обсуждается. Ты идешь в отпуск. Я так решил. Мне не нужен уставший работник. Тем более скоро тебе предстоит сложное дело – продавать картины французам.

– Да, понимаю, – вздохнул Арсений. – То есть мы вообще ничего не перенесем из-за смерти Марселя? Осенью поедем открывать галерею в Париже?

– Нет, ничего переносить не будем, – ответил Роберт, сделав небольшую паузу. – Ты же знаешь, как я относился к творчеству племянника. Я любил и обожал его работы, но сам Марсель… Я хотел, чтобы он перестал боготворить себя и свое искусство. Но мои попытки оказались тщетными. Я ведь даже говорил, что не выставлю ни одну его работу в Париже, пока он не поймет настоящую ценность того, что делает; пока не полюбит искусство, а не свою роль в нем; пока не излечится от нарциссизма… Теперь же его картины заполонят эту галерею. И их будешь продавать ты. Со всей любовью к другу. Мы его прославим… Это наш… нет, не наш. Это – мой долг. И я надеюсь на твою поддержку. Именно поэтому не нужно откладывать переезд. Думаю, к осени все будет готово. А теперь – иди отдыхать.

Теперь, сидя в ожидании Жени на летней террасе в мини-кофейне, Арсений раз за разом прокручивал в голове слова Роберта и не мог забыть слез, которые застыли у того в глазах. Потеряв племянника, Абдулов-старший решил увековечить его. Более того, Арсений был уверен, Роберт корил себя, что ни разу искренне не говорил с Марселем. Не сказал, что восхищается его творчеством.

«Дядя ненавидит мои работы, – однажды заметил Марсель еще во время учебы в Париже. – Говорит, что я не так смотрю на мир. А вот ты у него любимчик. Видимо, у тебя со зрением и ви́дением все в порядке. В отличие-то от меня».

«Почему мы все такие неискренние?!» – Арсений смахнул скатившуюся слезу и глотнул горький кофе.

Посмотрев на время, он одновременно и обрадовался, и испугался: скоро должна была подъехать Женя. Если честно, то он не знал, как смотреть ей в глаза после прошлой ночи. Он ее не тронул, хотя и собирался. Или собирался не он, а нечто, вселившееся в его тело. Переведя взгляд на свои руки, он отчетливо вспомнил, как вчера раздевал ими подругу вопреки своей воле. Сейчас же он надеялся, что сможет извиниться перед Женей. Ведь он не имел права целовать ее – они друзья. Хотя именно он желал тот поцелуй. Он, а не существо, что поглотило его. Все последние месяцы Арсений мечтал прикоснуться к подруге детства, но не решался. Но в эту ночь внутри что-то надломилось и он забыл обо всех приличиях. Забыл о своей невесте.

– Идиот! Почему ты не можешь забыть ее? Она ведь всегда выбирала Марселя, а не тебя! Так почему ты до сих пор не выкинешь ее из сердца?! Тем более у тебя уже есть другая!

Арсений со злостью смял пустой кофейный стаканчик, выбросил его в урну и пошел встречать Женю. Она должна была приехать через пару минут. К тому же впереди их ждала встреча с преподавательницей Феди. Арс надеялся, что она ответит на их многочисленные вопросы и объяснит, может ли так сильно влиять на людей древнеегипетский артефакт. Еще в школе он не верил в эти «египетские сказки», а сейчас считал их чуть ли не самой что ни на есть реальной историей.

Женя и Арсений вдвоем сидели в просторной светлой гостиной на диване. В последний момент у Феди возникли какие-то срочные дела, и он не смог к ним присоединиться, из-за чего разразился слезными мольбами хорошенько все запомнить и передать пламенный привет преподавательнице.

Перед диваном стоял кофейный столик с травяным чаем и овсяным печеньем с изюмом. В комнате не было ничего египетского. Единственное – с полки книжного стеллажа за ними наблюдала прекрасная Нефертити.

– Хотите конфет? – спросила Тара – та самая преподавательница-египтянка, о которой так много говорил Федя.

Каждый раз, когда она говорила, ее чуть пухлые губы растягивались в нежной улыбке.

Это была стройная высокая женщина лет тридцати пяти – сорока, с острыми скулами, слегка смугловатой кожей и темно-карими глазами, напоминающими ночь. Настоящая красавица. Однако больше всего Женю привлекли в ней волосы, которые доходили до поясницы. Они напоминали черный водопад. Сейчас Тара собрала копну в хвост на затылке и перекинула через плечо на грудь.

– Спасибо, не нужно, – ответила Женя, наблюдая, как женщина в ярком традиционном египетском хитоне садится на стул напротив них и закидывает ногу на ногу.

– Очень вкусный чай, – сказал Арсений, ставя чашку на столик.

Тара с улыбкой кивнула.

– Так что вы хотели у меня узнать?

– Минуту. – Арсений залез в свою сумку и вытащил оттуда кисточку. – Вопросов у нас много, если честно. Но начать хотелось бы с этого. Что тут написано? И кому она могла принадлежать?

– Откуда это у вас? – Тара аккуратно взяла кисточку и начала ее пристально рассматривать.

– Эту кисточку купила моя сестра на Уделке.

– Ничего себе! Не знала, что там продают такие сокровища.

– То есть это оригинал? Прямиком из Египта? – уточнил Арсений.

– Без сомнений. – Тара прикасалась к кисточке очень осторожно, будто держала опасное оружие. – Любопытно.

– Что любопытно? – Арсений слегка наклонился вперед. О чае он уже забыл.

– На ней написано имя Тутанхамона. Вы же слышали о нем? Я не берусь утверждать, но, кажется, кисточка связана с ним. А еще здесь символ Хеки – бога магии.

– Тутанхамон? Я в детстве очень любила смотреть мультик про него[31], – ответила Женя. – А про Хеку ничего не слышала…

– Вот смотрите. – Тара проигнорировала комментарий Жени и указала на надпись. – На одной стороне кисточки выведено обычное имя Тутанхамона, а на другой – тронное. Это явно