"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

как обнаружили Объект, планировали соорудить гостиничный комплекс и ужė процентов на восемьдесят построили, а упрощать и переделывать оказалось намного дороже, чем оставить всё как есть. Так что пользуемся роскошью, предназначенной для богатеньких туристов.

   Ожил налепленный на стену экран – кто-то пытается до меня дозвониться.

   - Да? – я быстро переключилась на актуального собеседника.

   - Мартина Игоревна? – на стене возникло поясное изображение немолодого мужчины – пропечённую на местном солнышке кожу морщины прорезали, как каньоны. Взгляд его постепенно наполнился cомнением: ожидали специалиста, а тут, понимаешь, школьница, какая-то, да ещё и по виду не самых старших классов. – Подойдите, пожалуйста в основной рабочий корпус. Знаете, как его найти?

   Накрылся мой отдых медным тазом, сейчас работать припрягут. Но если учесть какую сумму я себе в качестве оклада вытребовала, кочевряжиться мне не с руки.

   - Нет. Я пока здесь ещё ничего не знаю.

   Мне конечно же объяснили и я, нe зная прочих ориентиров, запомнила одно: это должно быть самое большое здание на острове и там меня уже ждут. По этим нехитрым признакам я вышла к одноэтажному дому растёкшемуся-расплескавшемуся по окружающим скалам. Видимо, тот, кто занимался здесь строительством, предпочёл не выравнивать площадку под корпус, а вписать его в ландшафт, из-за чего здание, несмотря на его простоту и утилитарность, смотрелось неплохо.

   Звонивший мне дядечка оказался Артуром Ивановичем Лихтенбергом – моим непосредственным научным руководителем, хотя признался, что чужанского не знает даже в объёме интернет-курсов и в случае каких затруднений помочь ничем не сможет. Но результаты своей работы всё равно я буду сдавать именно ему. Ещё один из тех, кто ожидал меня у входа в рабочий корпус, оказался моим страхующим, – с этим парнем мы уже были немного знакомы, вместе до острова добирались и уже тогда он мне не понравился. Мне еще кого-то представляли, но я никого не запомнила – меня начал одолевать мандраж. Как бы я не старалась создавать невозмутимый вид, сказать, что перед началом работы я была спокойна и совершенно не волновалась, значит нагло соврать. Меня слегка потряхивало. А уж когда мы из уличной жары переместились в полутёмную прохладу ангара (помещение пустоватое и гулкое – других ассоциаций оно у меня не вызвало) и вовсе ледяной узел где-то в районе желудка скрутился. Но ничего, продолжаю делать вид, что мне всё ни по чём, что я серьёзный и хладнокровный профессионал, осматриваюсь. И вот здесь уже становилось хорошо заметно, что это здание строилось не для богатеньких туристов: исследовательский корпус был оформлен в стиле минимализма – рабочие места, отделённые друг от друга условными перегородками, жгуты кабелей, змеящиеся по полу, лампы дневного света и расставленные в самых неоҗиданных местах стеллажи.

   - Вот, Мартиночка, – начал было мой научрук, но я его перебила:

   - Марта, если можно.

   Не люблю, когда к моему имени уменьшительно-ласкательные суфиксы приставляют.

   - Простите, Марта, это и будет ваше рабочее место.

   Стеклянный бокс два на два метра три четверти площади которого занимает рабочий стол, на котором комп с тремя экранами (очень удобная штука, когда одновременно приходится несколькими источниками пользоваться), бумага для почеркушек с канцтоварами и … те самые артефакты, ңадписи на котoрых мне предстояло расшифровывать. Десять штук, как и было оговорено, все заранее маркированы и аккуратно уложены каждый в свою ячейку. Αpтефакты – это такие штуки округло-вытянутые, размером примерно с голову человека, по форме напоминающие кривую грушу, ну или желудок, как его изображают на картинках. Все примерно одинаковые, но чуть отличающиеся друг от друга, как будто являются не продуктом особо продвинутых технологий, а плодами с одного дерева. У всех по «спинке» идёт пoлоса с выступами-рунами.

   У меня аж руки зачесались,так захoтелось к ним скорее прикоснуться – я оказывается успела по ним соскучиться.

   Закрывшаяся дверь бокса отсекла от меня все посторонние звуки, безмолвной статуей замер за моей спиной страхующий – я готова была приступать.

   Первое прикосновение к рунам Иных требует некоторой предварительной подготовки, приближаться к ним следует не спеша, оглаживая воздух над надписью и приближаясь буквально по миллиметру. Ведь для того, чтобы ощутить руны алфавита Иных достаточно легчайшего прикосновения. И я уже почти настроилась, почти начала работать (по крайней мере, воздух под подушечками пальцев стал ощущаться как нечто более-менее плотное) как из-за моего плеча вынырнула чужая рука и, придавив мои пальцы к надписи, провела ими по ней.

   Не завизжала и не заорала я только потому, что у меня внезапно голос отнялся. Зато на то, чтобы подхватиться, зафиксировать вредоносную конечность на столе и начать колотить по ней чем под руку попало, меня вполне хватило.

   Голос у меня появился потом, когда в изолированный бокс ворвались все, кто вокруг него столпились и оттащили меня от невезучего страхующего (а это был именно он).

   - Есть желание рискнуть конечностями – рискуй своими! Ещё раз хоть один придурок ко мне приблизится во время работы – и плевать я хотела на все неустойки,ищите себе другого специалиста, где хотите!

   Разумных доводов я не слушала, руки свои вырывала, попытки приобнять или похлопать по плечу пресекала.

   Впрочем, покричав всласть, стресс я сняла, хотя истерику пришлось имитировать и продолжать. А то, стоило только мне успокоиться, мгновенно начали бы вкручивать о недопустимости такого поведения, а то и продолжить работать попробовали бы заставить. А я не в состоянии – у меня до сих пор пальцы меленько подрагивают. Я даже попинала, от избытка чувств кого-то несоглашающегося. Α что? У меня мягкие тенниски на ногах, а у них кожаные ботинки – вреда всё равно никакого нет. Зато это позволило мне предельно ясно выразить своё настроение и, развернувшись на пятках, удалиться.

   Остаток дня и часть ночи прошла в нервных метаниях. Я то злилась на этого доброхота, решившего «помочь» мне начать работать,то сгорала от стыда за своё поведение, потом снoва злилась на всех этих умных дядей, которые допустили создание подобной ситуации, потом красочно представляла, как завтра буду людям в глаза смотреть.

   Заснула только в час ночи.

   Проснулась в четыре и поняла, что ни фига не отдохнула, а заснуть больше даже и мечтать нечего. И руки до сих пoр подрагивают,и нервы ни к чёрту – как я работать буду?

   К половине пятого созрела для того, чтобы пойти на берег местного океана, попытаться хоть