"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

- Сказал же – новую сложу. Только давайте сперва вот что: мое имя вы знаете. А как вас звать-величать?

- Я – Машка, - смутилась старшая. – А она – грязный палец ткнул в сторону мелкой – Дашка. А брательник – тот, что в больнице – Мишка.

- Понятно. Значит, Мария и Дарья. Вы есть будете?

Мог и не спрашивать, и без того понятно было. А когда я развернул мясной пирог, девчонки разве что чудом слюной не захлебнулись. Они, поди, за последний год мяса и в глаза не видали.

Я порезал пирог на три части. Меньшую, примерно четверть, себе, а остальное им двоим пополам. И пока я примерялся, как ловчее откусить, голодные дети смолотили свои порции без остатка. А Дашка после еще и крошки в ладонь смела и в рот ссыпала.

Тем временем, за окном совсем стемнело.

- Ну ладно, худо-бедно повечеряли, пора и спать ложиться, - объявил я. – Тут одна кровать более-менее целая осталась. Вы на ней уместитесь? Вот и ладно. А я в сарай пойду. Спокойной ночи.

Разбудил меня, как и в прошлый раз, солнечный луч. Я разлепил глаза, с кряхтением вылез из мобиля, распрямился, размялся и вышел во двор. Потянулся, зевнул, да так и застыл с открытым ртом. Уж не знаю, когда поднялись девчонки, но работа у них уже вовсю кипела. Все ставни были отворены, все окна – нараспашку. У крыльца лежала куча всяческого хлама, а в доме задорно перекрикивались девчачьи голоса. Из окошка второго этажа на секунду высунулась Машка, выплеснула на землю из какого-то корытца грязную воду и вновь скрылась внутри. Из открытой настежь двери выскочила босая Дашка, выволокла грязную рогожу с наваленным на ней мусором, покидала все это в общую кучу и ускакала обратно.

Вот это да! Думаю, я вчера заключил хорошую сделку. Но работников полагается кормить, а у меня в доме ни крошки. Непорядок! Надо исправляться.

На то, чтобы найти в слободке лавку, закупить продуктов, немного посуды и вернуться, ушло с полчаса. Но к этому времени на крыльце уже лежал найденный где-то в закромах вязаный коврик, а за ним блестел чисто вымытый пол.

Ходить в грязных штиблетах по чистому – это было свыше моих сил. Я разулся, вошел и ахнул. Да, еще не все было отчищено и отмыто, но то, что было вечером и то, что я видел сейчас – это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Наверху девчонки шумно возились, бормотали вполголоса что-то явно непристойное – честно выполняли свою половину договора. Пора было и мне выполнить свою.

- Девки! – громко позвал я. – Айдайте, поснедаем.

Бормотание стихло в один момент. А в следующий момент по деревянным ступеням лестницы барабанной дробью простучали босые пятки, предо мной явились две чумазые мордашки и тут же потянулись к разложенной на чисто выскобленном столе снеди.

- Э-э, нет, так не пойдет, - остановил их я. - Грязными за стол не пущу. Марш умываться! Вода на крыльце. Не бойтесь, вашу долю не съем.

Машка и Дашка умчались наводить чистоту, а я поставил на новенькую пьезотермическую плитку новенький медный чайник, нарезал ломтями каравай еще теплого хлеба и принялся намазывать краюхи маслом.

Когда хозяйки вернулись, по кружкам уже был разлит свежезаваренный чай, а на столе кроме блюда с хлебом стояла плошка с мелко наколотым сахаром.

- Ну вот, совсем другое дело, - оценил я их старания. – Теперь и откушать можно. Пока стоя, позже лавки сколочу. А как разбогатею, так и венских стульев накуплю. Чего смотрите? Ешьте, покуда не остыло.

Две девчонки смолотили еду в один присест. И куда только в них влезает! Поели, чуточку продышались, и Машка тут же подхватилась посуду мыть. Да и сестрицу себе на подмогу утащила. А я пошел в сарай, переоделся в гоночное и выкатил своего железного коня.

Девчонки, как увидели меня во всей красе, кажется, дара речи лишились. Стояли, рты раззявив, и только глазищами лупали. Наконец, отмерли. И снова рты раскрыли – на этот раз, чтобы засыпать меня миллионом вопросов. Но я был хитрее и быстрее.

- Мария, вот, держи рубль.

Я высыпал девочке в горсть несколько монет.

- Дойди до лавки, купи продуктов на пару дней: крупы, муки – ну, сама, поди, знаешь. Если кастрюля какая понадобится или сковорода – тоже покупай. Вечером доложишься. Я поехал по делам, буду на закате. Приготовьте что-нибудь пожевать. Хлеб, что остался, можете доесть.

Выдав эту инструкцию, я выехал за ворота, дождался, пока в калитке не лязгнул засов, и покатил по улице, вызывая живейший интерес у всех обитателей слободки.

Дел у меня действительно было по горло. Надо было заскочить к плотникам, договориться насчет устройства верстака в сарае-мастерской, да оценить стоимость настилки пола. Надо было заказать оконное стекло. Надо было забежать в больницу, проведать пацана, да переговорить со знакомым врачом, с тем самым Марком Соломоновичем. Надо было уведомить фискальное ведомство об открытии новой мастерской. Надо было забежать в полицию, узнать насчет оформления опеки над тремя сиротами. А главное - отловить Федора Игнатьева у него дома и забрать, наконец, сундук с инструментом. Чую я, не сегодня-завтра он понадобится, и в дальнейшем будет нужен постоянно.

Вот и пришлось мотаться по городу из конца в конец. Не будь у меня такого полезного мотоцикла, все перечисленное потребовало бы неделю времени и пару червонцев на извозчика. Но я уложился в один день. Самыми короткими были визиты к плотникам и стекольщикам. Чуть больше времени ушло на забег по лавкам: постели, посуда, одежда и обувь детям, пусть пока и подержанная. Игнатьева я, вопреки ожиданиям, дома не застал, и передал ему записку через слугу. А вот в больнице пришлось задержаться подольше.

Я с шиком подкатил к парадному входу. Оставив своего железного коня у крыльца больницы, изловил первого попавшегося служителя, и он провел меня на второй этаж в кабинет господина Кацнельсона.

- О! Сам господин Стриженов! – поднялся мне навстречу доктор. – Ну здравствуйте, здравствуйте. Дайте, я пожму руку человеку с самыми чистыми костями в нашем городе.

- Ну да, наши кумушки еще и не то могут, - поддержал я шутку, пожимая протянутую мне руку.

- Еще бы. Вы видели вчерашний номер «Ведомостей»?

- Видеть-то видел, и даже в руках держал, но даже просто