Разрушение - Ксения Вокс

– Кто-то ну прямо очень…

– Заткнись, Макс!

– А по-моему… да-а…

– Не неси ерунды! Ты, как всегда, в своём репертуаре!

– Мара, я мужик…

– Ну и гордись этим… что тут такого?

– Я вижу…

– Ну и видь… я тут при чём! И вообще, я рада, что ты жив. Теперь можешь идти! – Макс расхохотался и прижал меня к своей груди, пока я щипала его за живот.

– Всё-всё! Ай, Мара! Перестань щипаться, больно же!

– Так тебе и надо!

– Моя любимая булочка! – Он зажал меня в руках и стал зацеловывать макушку, а я смеялась. – Как же я тебя люблю, моя ты злюка!

– Не подлизывайся!

– Мне и не надо, я и так знаю, что ты меня любишь!

– Как самоуверенно!

– Ты только что плакала из-за меня!

– Тебе показалось!

– Марана, ты коза!

– А ты козёл!

– Какая же у нас с тобой крутая семья! – Я расхохоталась ещё сильнее и обняла брата за шею, поцеловала в щеку и зажмурилась.

– Люблю тебя, братик!

– А я тебя!

Мы ещё минут десять поговорили, и я узнала, что на перевалочном пункте остались только я, брат, Марисса и Коул. Остальных Шепард отправил обратно в Риверфорд, потому что пришла новость о том, что Доминик вернулся в город. Целый и невредимый. Конечно же, он не ушёл с пустыми руками из Эмбервуда – захватил все имеющиеся компроматы на Лоренцо. А самое главное – через шпионов обеспечил своему сыну победу над базой с дифекторами, отрезав связь и безопасность города. Это не позволило узнать о нападении. Если бы не Доминик, нас бы точно поджарили и подали на ужин Рейнольдсу.

Ещё я узнала, что провалялась около суток и что Коул постоянно находился рядом, практически не выходя из нашего шатра. Впускал он только врачей, брата и подругу. С чего вдруг он начал так оберегать? Даже заглянувшая ко мне Марисса томно вздыхала и рассказывала всё то же самое, что и брат, но только под другим углом. По её словам, в меня «втюрились по самые яйца!» Это её слова, не мои. Я лишь закатывала глаза и отмахивалась.

Так прошёл ещё один день. Меня не выпускали с постели, а я, как всегда, спорила, ведь чувствовала себя вполне хорошо. И пока никто не видел, я несколько раз прошлась по пристанищу Адриана. Помещение напоминало старый амбар, но довольно-таки больших размеров. Народу тут было ещё больше, чем у Шепарда. И пока я бродила между снующих туда-сюда людей и рассматривала каждую компанию, вдруг остановилась. Сердце кольнуло. Я начала озираться по сторонам в поисках звука… точнее, песни, которая играла где-то неподалёку. Кто-то играл на гитаре, и я побежала в ту сторону. Когда остановилась у группы людей, сидящих вокруг костра, молодой парнишка начал петь «Nickelback – Trying Not to Love You».

Я совсем чуть-чуть улыбнулась, когда в памяти пробежали картинки: я с наушниками, бегущая между стеллажами, а в самом конце стоит ОН – Дейв. От тепла, распространившегося по рукам и ногам, я обняла себя за плечи и вслушивалась в слова, мысленно возвращаясь в Блумфилде, рядом с ним.

Где же он сейчас?

В голове зазвенели воспоминания нашей близости… поцелуи… прикосновения… то, как он шептал моё имя, как целовал, задыхаясь от желания…

Я проморгала эти воспоминания и резко развернулась, поспешив к себе в шатёр. Когда зашла, попыталась успокоиться. Мне не хотелось прямо сейчас вспоминать Дейва, но он упрямо лез в мои мысли. Перед глазами мелькали его улыбка и взгляд, которым он всегда смотрел на меня.

– Ты козлина, Дейв! – бросила я, разозлившись на саму себя. Я села на пол возле небольшого столика, утопая в подушках.

Потянулась к лепёшке и с каким-то остервенением откусила кусочек, пытаясь заглушить ноющее чувство тоски по нему. Стёрла с лица крошки и подняла взгляд, когда в шатёр зашёл Шепард. Он бросил взгляд на кровать, а затем на меня. Я даже перестала жевать, смотря на него. Он выглядел уставшим. Не сказав ни слова, Шепард снял кобуру и кинул её на сумку, а затем подошёл ко мне и сел рядом.

– Завтра с утра выезжаем в Риверфорд.

– Хорошо. Что-то случилось? – я снова отломила ломтик лепёшки и засунула его в рот, а следом за ним – кусочек вяленого мяса.

Вяленое мясо явно придумали боги – как же это было вкусно!

– Пока нет. Но ты здорова, значит, нужно ехать домой, – Коул говорил это, прислонившись спиной к кровати и закрыв глаза. Потом он немного приоткрыл их, не поднимая головы.

– Хорошо, – я прожевала и посмотрела на стол, думая, что бы ещё съесть, но не стала. Коул, сидевший рядом, немного напрягал. – Мне рассказали, что ты вытащил меня из-под обломков… – я опустила взгляд на свои руки, которые почему-то начала заламывать.

– Есть такое.

– С-спасибо, – сказала я и подняла голову, смотря в его тёмные глаза. Коул оторвался от кровати и едва заметно кивнул.

– Слышал, как Макс рассказывал тебе о моих подвигах по твоему спасению, – я сразу же улыбнулась, вспомнив, как брат смешил меня, и кивнула Шепарду.

– Спасибо за то, что с ним ничего не случилось. Макс для меня очень важен, Коул.

Впервые в жизни после нашего знакомства с Шепардом я назвала его по имени, не боясь, что мне откусят голову. И, по-моему, сам Коул не ожидал этого от меня, потому что его лицо как-то изменилось. Оно не выглядело злым или безэмоциональным. Какая-то эмоция присутствовала, но я не смогла понять, какая именно, продолжая рассматривать его.

Моя улыбка медленно угасла.

Я вдруг съежилась, как будто от прохладного воздуха, хотя в шатре было тепло.

Опустила глаза.

Снова подняла.

Что-то происходило.

Но что?

Когда я занервничала, сама не зная почему, Коул вдруг резко выдохнул, словно разозлившись, а потом заставил меня задохнуться. Я даже не поняла, как он так быстро оказался рядом со мной, или это я была так быстра? Он поймал мои губы своими, и мой выдох от неожиданности утонул в этом прикосновении.

Я умерла.

Прямо сейчас.

Боже!

Коул завладел моим вниманием полностью, когда его мягкие и полные губы скользили по моим, а руки оторвали меня от подушек, прижимая к себе. Он пробормотал какие-то проклятия и затем набросился на меня с каким-то обезумевшим поцелуем.

Я превратилась в вату…

Я ответила…

Я опьянела от прикосновения наших языков…

Запах горького шоколада ударил по мозгам, когда я сама того не понимая простонала, забывшись, с кем прямо сейчас целовалась. Коул, услышав это, потянул меня к себе и посадил так, чтобы