Ссср против Секса - Владимир Анатольевич Андрейко

Бой с пиратами повторился, и его результат сильно отличался от предыдущего.

Смелый специально не применял маскировку, что бы корабль можно было засечь издалека, поэтому на этот раз их встречали все шестнадцать кораблей противника единым строем.

На этот раз Герасим не стал разбирать и трансформировать корабль в построение звезда. Во время Пашкиного рассказа он задал пару уточняющих вопросов, что бы прикинуть расклад сил. Он понял, что в предыдущем бою выбор такого построения был оправдан тем, что команда хотела спасти ребят на катере, тем самым распылив и ослабив собственную защиту почти на тридцать процентов. Сейчас такой необходимости не было, и скинув управление генераторами защитных полей на штурмана, а маневрирование корвета на капитана, Герасим вывел боевые модули на главный корпус корабля, отчего его шар покрылся буграми и наростами, и приготовился выполнять огонь, применяя только гравитационные пушки и протонно-плазменные установки. Он решил провести этот бой совсем по-другому, и кое в чем угодить Шерифу, который все же сообщил полиции, о предполагаемом нападении.

Корабль разделился на две части головная, в виде идеального шара, обросшего десятками полусферических наплывов по всей поверхности, и грузовая платформа, которая осталась позади. Можно было подумать, что ее сбросили, как мешающий маневрам элемент, но это было не так. Она будет двигаться в отдалении от боя, готовая в любой момент стать еще одним из его участников, в качестве дополнительного аргумента, несущего в себе аннигиляционные установки.

Как только пираты открыли огонь, показав свои истинные намерения, а Катарина зафиксировала это и начала вести запись всех событий, корвет задействовал все свои силовые, маскировочные и подавляющие поля, и начал совершать такие кульбиты, что у наблюдателя со стороны могла закружиться голова, особенно учитывая, что от корабля во все стороны постоянно отлетали ложные цели разного характера, как видимого, так и не видимого для человеческого глаза, но сбивающие прицел противника. Смелый как будто начал убегать от бандитов, и те кинулись ему вдогонку, сломав свою формацию, так как было крайне не удобно гоняться за одним противником разом всем скопом, сохраняя строй.

Полет корвета казался хаотичным, но это только на первый взгляд. Когда пятый пиратский корабль оказался уничтожен плазменными росчерками основного вида оружия, которое применяло вражеское судно, их главарь Гуч, вдруг понял, что это не они охотятся за советским кораблем, а очень похоже, что все наоборот.

Все экипажи подбитых кораблей почему-то оказались живы, только подавали сигналы о спасении, будучи запечатаны в собственных рубках, как будто кто-то кувалдой прошелся по обшивке уже распадающегося на части корабля, и вмял ее внутрь, образуя плотный комок из металла, композита и пластика вокруг внутренней палубы с людьми. Как так получилось, что экипажи судов уцелели, Гуч не понял, но зато сообразил, что произошло это благодаря тому, что советский корабль использует лишь плазменный вид оружия, которое и режет корабли на части, без всяких взрывов и прочих атрибутов прямых боевых столкновений. Вернее, не так. Не один, а два вида. Сначала он гравитационными пушками сносит защитное поле у корабля, затем режет его на части, после чего обрабатывает корпус гравитационными ударами. Причем, то ли невероятная удача сопутствует экипажам поверженных кораблей, то ли стрелок противника делает это настолько филигранно, что люди на суднах остаются закапсулированы внутри без каких-либо особых повреждений.

Пока он размышлял над этим непонятным фактом, его маленькая флотилия потеряла еще одну единицу. Ну что же, он, кажется, понял, как положить этому конец. Да, корабль СССР оказался совсем не тем беззащитным судном, на которые обычно охотились пираты. Но и у них было достаточно опыта по нападению на охраняемые караваны. В этих случаях обычно выручало подавляющее численное преимущество, когда их неизвестный осведомитель, нередко выступающий и в роли нанимателя, точно указывал численность и вооружение конвоя. Несмотря на превосходство советского корабля как в силе оружия, так и в защите, численное преимущество все еще было за пиратами. И Гуч знал, как действовать дальше.

Он отдал приказ всем оставшимся кораблям перевести свои защитные поля из режима общей блокады лишь в режим подавления излучений протонно-лазерного типа, сняв тем самым основную нагрузку с силовых установок, отвечающих за щиты, и перенаправить их ресурсы в те виды бортового вооружения, которые зависели от работы этих самых генераторов, выведя их на максимальную мощность.

Его план был прост в своей гениальности. В данном случае не нужно экономить энергию для длительного боя, а решить все одним ударом, используя слабость противника, вооружившего свой корабль лишь двумя, пусть и очень мощными, видами оружия. Необходимо слитным энергетическим залпом, используя для этого всю высвободившуюся мощь, нанести удар по врагу, продавливая и вскрывая его щиты, а вдогонку выпустить весь имеющийся торпедно-ракетный арсенал в образовавшиеся пробоины, если конечно сам по себе этот залп не уничтожит неприятеля. Скорее всего вражеский корабль сумеет за это время подбить одну или две единицы пиратского флота, но он и так это успешно делает, разбираясь с ними по одиночке, легко вскрывая силовую броню. Так что использовать ее в прежнем режиме особого смысла уже не было.

Отдавая эту команду, Гуч внутренне потирал руки в предвкушении победы, когда советский корабль неожиданно поменял свою тактику.

Отследить, что происходят какие-то изменения в силовой структуре защитных полей для стороннего наблюдателя, было не сложно. Во время боя противники постоянно вели дуэль не только оружием, но и всеми сопутствующими битве способами, включая в себя как подавление чужих сигналов, так и отслеживание и анализ любых мало-мальских энергетических всплесков. Другое дело, что не каждый сигнал можно было правильно интерпретировать, но такое действие как ослабление силовых линий, читалось противником как открытая книга. Гуч, идя на такой шаг, делал ставку на то, что советскому кораблю просто будет нечего ему противопоставить кроме своих протонных резаков и гравипушек, которыми он может работать лишь по одиночным целям. Как он оказывается ошибался!

Стоило просесть защите, как неприятель, видимо догадавшийся о причинах таких действий, моментально переключился на совершенно иной вид оружия. Причем совершенно не пригодного в обычном бою, так как силовые щиты не позволяли столь слабому воздействию хоть на миллиметр проникнуть за их рубеж. Но не в случае, когда они работают на подавление только лишь одного вида излучения, оставив корабль беззащитным от иных типов. Гуч слышал об этом оружии, но никогда не воспринимал его всерьез по вышеуказанным причинам, и свои корабли им не оснащал.

Оно называлось веретено. Установка запускала перед собой серию пространственных