Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Откуда ты знаешь? — удивился Александр II.

— Учителя, книги, расчеты геологов, — соврал я. — Якоби, Менделеев, другие ученые подтвердят. Там огромные запасы.

Отец поверил. Или сделал вид, что поверил. Аляска осталась русской.

К 1883 году это решение принесло плоды. Золото на Клондайке еще не открыли (это случится в 1896-м), но на самой Аляске, в районе Джуно и Ситки, уже работали прииски. Русские золотопромышленники, поддержанные казной, добывали драгоценный металл и отправляли его в Петербург.

— Ваше высочество, — докладывал министр финансов на заседании Комитета министров, — поступления с Аляски за прошлый год составили пять миллионов рублей. Это вдвое больше, чем мы тратим на содержание администрации и гарнизонов. В следующем году ожидаем рост до восьми миллионов.

— А разведка? — спросил я. — Что говорят геологи?

— Геологи подтверждают: золото есть по всему течению Юкона. И не только золото. Медные руды, каменный уголь, возможно, нефть. Аляска — это сокровищница, ваше высочество.

Я довольно кивнул. Америка, лишившаяся возможности купить Аляску, злилась. Американские газеты писали о "русской угрозе" и "закрытых возможностях", но поделать ничего не могли. Аляска была нашей, и мы не собирались ее отдавать.

Сцена 5. Якутские алмазы

Но главный сюрприз ждал в другом месте. В 1882 году я вызвал к себе начальника Горного департамента и разложил перед ним карту Восточной Сибири.

— Вот здесь, — я ткнул пальцем в район Вилюя, — нужно искать. Не золото, не уголь. Алмазы.

— Алмазы? — удивился чиновник. — Ваше высочество, в Сибири никогда не находили алмазов. Это жаркие страны, Бразилия, Африка... А у нас вечная мерзлота.

— Найдите, — сказал я твердо. — Я дам вам координаты примерные. Пошлите экспедицию, геологов, старателей. И найдите. И вот тут и тут - я ткнул в две точки на территории Архангельской области, тоже нужно провести изыскательские работы. Не забудьте - я это обязательно проконтролирую!

Экспедиция в Сибирь отправилась летом 1882 года. Ею руководил молодой геолог Александр Шренк, выпускник Петербургского университета. Он не очень верил в успех, но приказ есть приказ.

Полтора года они бродили по тайге, мерзли, голодали, отбивались от медведей. Искали там, где я указал — в бассейне реки Вилюй, недалеко от современного Мирного (в моей истории алмазы там нашли только в 1950-х). Искали и не находили.

— Ваше высочество, — писал Шренк в отчаянии, — мы перерыли все. Пусто. Может, ошибка в расчетах?

Я ответил: "Ищите дальше. Там есть".

И они нашли. В августе 1884 года, когда экспедиция уже готовилась сворачиваться, один из старателей, промывая породу в ручье, обнаружил странный камешек. Твердый, прозрачный, с характерным блеском.

Через месяц в Петербург пришла телеграмма: "Обнаружены алмазы. Промышленное содержание. Прошу указаний".

Я сидел в кабинете и смотрел на эту телеграмму, и внутри поднималось странное чувство. Я изменил историю. Я нашел алмазы на полвека раньше срока. Теперь у России будет собственное месторождение, не хуже африканских.

— Отвечайте, — сказал я адъютанту. — "Продолжать разведку. Оцепить район. Организовать охрану. Готовить промышленную добычу".

Якутские алмазы стали еще одним китом, на котором держалась русская экономика. К 1887 году мы добывали уже тысячи каратов в год, и это было только начало. По Архангельску я решил дождаться Шренка из Сибири и, лично проинструктировать, только тогда его отправлять в следующую экспедицию. Знание и удачливость - это немаловажные критерии в такого рода работах. Это я помнил по разговору из "того времени" с одним из ветеранов-золотодобытчиков.

---

Часть 3. Индустриальный рывок

Сцена 6.