Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Потери? — спросил я.

— Ни одного человека, ваше высочество. Люди работают чисто.

— Как они это делают? — спросил я, хотя знал, что лучше не знать.

— По-разному, — Пантелей пожал плечами. — Кто яды использует, кто несчастные случаи инсценирует. Есть у нас один умелец, из бывших аптекарей, он такие смеси составляет — никакой эксперт не найдет. Другой — с лошадьми работает. Третий — с водой. У каждого своя специальность.

Я кивнул. Это была страшная машина, которую я запустил. Она работала безотказно, чисто, эффективно. И она пожирала моих врагов одного за другим.

— Англичане не догадываются? — спросил я.

— Догадываются, — усмехнулся Пантелей. — Их разведка не дура. Но доказательств нет. А скандалить они не хотят — помнят, как их броненосцы на дне Босфора оказались. Сейчас они с нами дружить хотят, а не ссориться.

— Хорошо. Продолжай в том же духе. Но осторожнее. Европа не вечно будет молчать.

— Слушаюсь.

Пантелей ушел. А я остался смотреть на карту Европы, висевшую на стене. Точки городов, где гибли мои враги. Я мысленно ставил на них кресты.

Это была война. Тихая, грязная, но необходимая.

---

Часть 2. Великий путь

Сцена 3. Рельсы к океану

Пока Пантелей охотился в Европе, Россия строила. Главной стройкой десятилетия стала Транссибирская магистраль — железная дорога, которая должна была связать Петербург с Владивостоком.

Я помнил, как в моей истории эту дорогу строили четверть века, с 1891 по 1916 год, с огромными трудностями, каторжным трудом, коррупцией и разгильдяйством. Я не собирался повторять эти ошибки.

— Дорога должна идти по кратчайшему пути, — говорил я на совещании инженеров в 1879 году, когда проект только начинался. — Через Урал, через Сибирь, через Забайкалье, к Тихому океану. Минуя болота, где можно, обходя вечную мерзлоту, но не слишком отклоняясь.

— Ваше высочество, — возражал главный инженер Константин Михайловский, — такой дороги еще никто не строил. Это тысячи верст через тайгу, через реки, через горы. Это немыслимые затраты.

— Затраты просчитаны, — ответил я, разворачивая свои таблицы. — На строительство уйдет десять лет. Стоимость — около миллиарда рублей. Это огромные деньги. Но они вернутся сторицей. Через десять лет мы сможем перебрасывать войска к Тихому океану за три недели вместо полугода. Мы сможем вывозить сибирский хлеб, лес, золото. Мы сможем заселить пустующие земли. Это окупит все.

— Миллиард... — покачал головой министр финансов. — Где мы возьмем миллиард?

— Заработаем, — усмехнулся я. — Нефть, уголь, металл, золото. И займы под низкий процент. Европа нам поверит — мы только что выиграли войну.

Европа поверила. Французские банкиры, помнившие крымский позор и видевшие русский триумф на Балканах, с готовностью давали кредиты. Немцы, напуганные мощью русского оружия, тоже не скупились. Деньги потекли рекой.

К 1883 году было уложено уже три тысячи верст пути. Работали десятки тысяч человек — русские крестьяне, немецкие инженеры, чешские каменщики, итальянские мостостроители. Магистраль росла не по дням, а по часам.

Сцена 4. Золото Аляски

Но деньги нужны были не только на дорогу. Я вспомнил об одном из самых глупых решений в русской истории — продаже Аляски в 1867 году. В моей реальности это произошло. Здесь — нет.

В 1866 году, когда я только начал влиять на отца, американцы уже подбирались к Александру II с предложением. Стеколь, наш посланник в Вашингтоне, активно лоббировал сделку. Но я вовремя вмешался.

— Государь, — сказал я отцу