Павший - Анна Щучкина

мягкой шерстью. Они двигались осторожно, почти церемонно, будто каждый из них нес на голове чашу с водой. Именно такой темп – ни быстрее, ни медленнее – лучше всего регулировал поток магии. За ними шли целители с обозами трав и бинтов, лучники с тугими колчанами, тяжелая пехота со щитами, способными выдержать и удар, и страх.

А потом появились маррдеры.

На ходу поправляя плащ, Эрнесто первым выплыл на брусчатку нижних кварталов. Его воины – молчаливые, гибкие, как тени, – скользнули следом. Они не строились в шеренги и колонны. Они растворялись – в переулках, в подвалах, в лестничных шахтах. Там, где пехота бессильна, где не поможет даже драконье пламя, – пройдут они.

Я отдала очередную команду, и по рынку рассредоточился отряд Асиры. Волчица шла с высоко поднятой головой, глаза горели. Ее воины держали в руках не только мечи, но и целебные ампулы, носилки, запасы крови. Они должны помогать раненым – и в первую очередь Эжену, если он еще жив. «Мы пойдем за своим вожаком», – сказала Асира в каюте. И теперь шла – не в атаку, а по ее кровавым следам.

Через портал, ведущий к столичным мануфактурам, прошли онемасы под предводительством Мойры – молчаливые, в серебристых узорчатых доспехах. Они не вступали в бой. Они поднялись на крыши ближайших зданий и начали подавлять магию врага – тихо, точно, как хирурги. Каждый их жест гасил защитные руны на стенах, сбивал наведенные заклятия, ослеплял верных императору дитто и их зеленых драконов.

Я резко выдохнула, закрыв уже шестой цикл перемещений. Драконы – с обеих сторон – скоро станут непредсказуемы. Нужно закончить дело, пока принцесса Аниса не провела свой ритуал.

Вдалеке, за стеной дыма и огня, флот Рейна наносил удар по императорской эскадре. Я не видела кораблей, но слышала – глухие раскаты артиллерии доносились с моря как отдаленное сердцебиение. Флот держал береговые батареи и резервы в напряжении, не давал им подкрепить площадь.

Все шло по плану. Пока что. Я хорошо держалась. Отец гордился бы мной.

Раз – очертить границы, четкие, как лезвие.

Два – выстроить каркас, что держит небо над землей.

Три – задать ритм. Тот самый, что заставляет даже камень слушаться моей магии.

Порталы работали. Но с каждой сотней перемещенных из Бастарии воинов мои руки становились все тяжелее, а под языком густел мерзкий соленый привкус. К третьему часу я едва чувствовала свои пальцы; перестал помогать даже мамин медальон. Постепенно стихали все звуки, кроме голосов.

Мойра. Асира. Эрнесто. Давин, ученик Аллистира, молодой и отважный. А громче, отчаяннее прочих – сам Аллистир.

Он принял командование наземными силами, как мы и договаривались. Его голос раскатами грома разносился над городом.

– Некроманты! Ломайте строй врага! Не добивать без нужды! Время! Вперед!

– Стена щитов! – подхватил Давин. – Плотнее! Зеленых подрезаем только на расстоянии копья!

Дитто императора уже кружили над площадью, полосуя небо огнем. Но некроманты не задирали головы. Аллистир запретил: «Кто смотрит на драконов – теряет строй».

С юга, над крышами, взметнулись огненные. Мои. Каждый – как язык пламени, вырвавшийся из кузни. А выше, у самого края облаков, висел черный клин – драконы Рейна. Он командовал ими молча. Ему не нужно было кричать. Хватало одного лишь присутствия.

Атаки зеленых драконов захлебывались одна за другой: когда они изрыгали пламя, онемасы создавали «провалы» – участки, где воздух будто выкачивали. Задыхаясь, огонь быстро гас. И возникал снова – уже с нашей стороны.

– Щиты – на четверть вверх! – кричал Аллистир. – Шип под пятку врагу!

Некроманты работали идеально. Под ногами имперцев земля становилась вязкой, как мокрая глина. Те спотыкались, теряли ритм – и в эту долю секунды наш черный клин врывался в разорванный строй, как нож в плоть.

Я видела все с высоты своего поста. Мы прорывались к дворцу – по земле, по небу, через порталы. Астраэль Фуркаго стянул в город свои лучшие войска, но это не спасало. Их становилось все меньше. А нас – все больше.

– Последние полсотни! – крикнула я, чувствуя, как разрастается боль в груди.

Наконец из разрыва вышли подводы для раненых. Тихо. Неотвратимо.

– Закрываю порталы!

Я собрала остатки магии там, где билось мое сердце, и провела ладонями по кромке врат – коротко, точно, как ножом по льду. Свет сполз слоями. Гул стянулся в звон, тонкий, как струна, – и заглох. Тишина легла на мир как благословение.

Но моя работа не кончилась. Просто сменился инструмент.

Я бросилась к обрыву. Впереди, в воздухе, кружила моя стая. Вожак взревел, приветствуя меня. Я прыгнула, ухватилась за шипы на его загривке, и он поднялся к облакам одним мощным взмахом крыльев.

– Давай, друг, – сказала я. – Покажем им, что такое настоящий огонь.

Мы рванули в небо. Под нами Аллистир поднял руку – и армия двинулась вперед, как единое тело. Щиты – грудная клетка. Копья – хребет. Обозы – сухожилия.

Небо раскололось надвое: то, что над столицей, – бледное, с болезненной зеленцой. И наша половина – рассветная, призвавшая на помощь черноту ночи.

Внизу часто дышала площадь, истерзанная тенями драконьих крыльев. Дворец. Аниса. Винсент.

Рейн уже вел свою стаю к сердцу города, больше не защищенному куполом. Теперь там царили крики и огненные всполохи. Эрнесто исчез в лабиринтах подземелий. Онемасы гасили последние руны на башнях. Ликариласы вытаскивали раненых из-под обломков. А с моря все еще доносились глухие раскаты – флот не давал врагу перебросить резервы.

Я прильнула к широкой спине дракона и коснулась горячей чешуи. Он вскрикнул, призывая сородичей прорвать зеленый клин.

Глава 66. Аниса

Мы пели – чтоб не слышать вой,

Мы жили – чтоб не знать покой,

Мы помнили – и боль жила.

Но вера в нас не умерла.

Таррванийская народная песня

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Воздух над площадью пах гарью и железом, как перед бурей. Но я знала, что буря уже началась.

Астраэль сиял от счастья. Я стояла поблизости, одетая в белый костюм, похожий на доспех. Он почти ни от чего меня не защищал, но заставлял держать спину прямо. Жакет плотно облегал плечи, пояс стягивал талию, не давая забыть о моем положении. Церемониальный меч на поясе висел тяжелым грузом. Я не дрожала. Не плакала. Просто дышала – медленно, ровно, считая удары сердца. Раз. Два. Больше не надо. Каждый вдох мог стать последним, и я не