Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Настя тяжело вздохнула, и её плечи опустились. Она подошла и молча убрала со стола мою пустую тарелку.

— С этим не поспоришь, — уже спокойнее сказала она. — Но и ты её пойми. Она же девушка. Влюбилась.

Она ушла на кухню, оставив меня одного. Я смотрел на чертежи своего будущего гриль-монстра, но думал совсем о другом. О том, что это тело, в котором я застрял, живёт своей собственной жизнью. И игнорировать его потребности становится всё сложнее. А ещё сложнее — разбираться во всех этих отношениях, от которых я в прошлой жизни был так далёк. Да, с куском хорошего мяса всё было куда проще. По крайней мере, оно не обижалось, если ты говорил ему, что оно ещё не готово.

* * *

Одинокая, тусклая лампочка над столом отчаянно боролась с темнотой, выхватывая из неё разложенные листы с чертежами. Я подпёр голову рукой, но это слабо помогало. Глаза слипались с упорством, достойным лучшего применения, будто кто-то щедро смазал веки столярным клеем. Цифры и линии, из которых должен был родиться мой будущий «Царь-Мангал», начали жить своей жизнью, сливаясь в бессмысленную, пляшущую кашу.

В ушах до сих пор стоял гул. Целый день в кузнице у Фёдора давал о себе знать. Звон молота о наковальню, шипение раскалённого металла, жар, от которого, казалось, плавился сам воздух… Это было, конечно, чертовски познавательно, но сейчас я чувствовал себя так, будто этот самый молот весь день методично стучал по моей бедной голове. Мышцы ныли, а в носу до сих пор стоял запах угля и сажи.

— Шеф, а вид у тебя, прямо скажем, нетоварный. Будто тебя злыдень пожевал, а потом решил, что ты слишком жилистый, и выплюнул, — раздался прямо над ухом до боли знакомый писклявый голос. — Ещё пара таких минут, и ты пустишь слюну прямо на свои священные каракули. Весь твой гениальный проект утонет в твоих же слюнях, так и не успев начаться.

Я с трудом разлепил веки, тяжёлые, как две гири. На стол, ловко перемахнув через стопку салфеток, запрыгнул Рат. Его наглая серая морда с длиннющими, нервно подрагивающими усами выглядела как всегда издевательски. В зубах он держал свой сегодняшний трофей — почти целое овсяное печенье, которое с важным видом положил рядом с моей рукой.

— Не дождёшься, — прохрипел я. Голос звучал так, будто я не спал неделю. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— О, я-то как раз подожду. Я парень терпеливый, — фыркнул крыс, усаживаясь на чистые салфетки, словно это был его личный бархатный трон. Он картинно обтёр передние лапки друг о друга и поправил усы. — А вот кое-кто ждать совсем не любит. Моя агентурная сеть не дремлет, шеф. Есть свежие новости с полей… любовных.

Я издал звук, больше похожий на предсмертный стон раненого мамонта, и снова уронил голову на руку. Только не его «донесения». Мой мозг и так превратился в переваренную овсянку, и переваривать ещё и крысиные сплетни был совершенно не в состоянии.

— Рат, умоляю, давай завтра…

— Никаких завтра! — пискнул он так пронзительно, что у меня в голове зазвенел маленький колокольчик. — Информация — это как горячий пирожок, её нужно есть сразу! А у меня сегодня не пирожок, а целый торт!

Я устало вздохнул. Иногда мне казалось, что вся моя жизнь превратилась в какой-то абсурдный спектакль. Я, Арсений Вольский, в теле этого хилого паренька, должен был сейчас сидеть в тишине и покое, набрасывать главы своей будущей книги. Книги, которая перевернула бы этот мир с его химическими порошками и убитым вкусом. Я бы назвал её просто и со вкусом: «Еда, как она есть». Рассказал бы про магию специй, про правильную обжарку, про баланс вкусов… Но вместо этого я до полусмерти вкалываю в кузнице, чтобы построить гигантский гриль, а по ночам выслушиваю светскую хронику от говорящей крысы.

— Книги подождут, шеф! — заявил Рат, будто прочитав мои мысли. — Бумагу ещё не всю съели. А вот любовь ждать не будет! Итак, донесение номер один: аптекарша Зефирова, ну, эта, с кудряшками и вечно удивлёнными глазами, совсем по тебе с ума сходит. Уже всем подругам уши прожужжала. Мой агент в аптеке, рискуя быть прихлопнутым веником, передал дословную цитату. Слушай и гордись: «Он такой… такой загадочный! Совсем не то, что наши мужланы. А глаза у него! Вы видели его глаза? В них словно угольки тлеют!»

Я снова застонал, на этот раз ещё громче и жалобнее. Ну конечно, «угольки тлеют». Эти угольки сейчас окончательно потухнут от усталости, и больше никогда не загорятся. С таким лицом, как у меня сейчас, только ворон на огороде пугать, а не аптекарш очаровывать.

А ведь стоило всего лишь пару раз увидеться. И что с этой женщиной не так? Хотя, стоит отметить, что она была довольно симпатичной…

— Рат, пожалуйста…

— Это ещё не всё! — крыс азартно стукнул хвостом по столу, отчего карандаш покатился и с тихим стуком упал на пол. — Сегодня она искала в своей же аптеке «сильное средство от стресса и сердечного трепета». Мои лучшие аналитики, посовещавшись за кусочком отличного, хоть и немного заветренного, сыра, пришли к выводу: это всё ты, шеф. Диагноз — острая белославовит-лихорадка. Но не дрейфь, у меня уже есть план. Могу организовать «случайную» встречу. Я бегу мимо, как бы невзначай роняю на неё с полки какую-нибудь банку, а ты её героически спасаешь. Классика! Она твоя!

Я поднял на него абсолютно пустые, измученные глаза. В голове на секунду возникла совершенно идиотская картина: я, в заляпанном сажей фартуке, героически ловлю трёхлитровую банку с огурцами, а аптекарша смотрит на меня с обожанием. Какая же несусветная чушь.

— Рат… единственная женщина, о которой я сейчас могу думать, — это моя подушка, — устало выдохнул я, собирая последние крохи сил. — И она, кажется, мне изменяет с этим столом.

Договорить я не успел. Силы кончились. Совсем. Голова стала неподъёмной и с глухим стуком опустилась на сложенные руки прямо поверх чертежей. Мышцы шеи и плеч мгновенно сдались, и мир вокруг поплыл, растворяясь в вязкой, тёплой и такой желанной темноте. Последней мыслью, промелькнувшей в затухающем сознании, было: «Надо сказать Рату, чтобы не сожрал чертежи…» А потом наступила тишина. Глухая, долгожданная, спасительная тишина.

* * *

Я вырубился прямо за кухонным столом, положив голову на руки. Знаете, как в фильмах показывают уставших детективов? Вот примерно так, только пахнет от меня не дешёвым виски, а гарью кузницы