Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

ведёт подобное. И это не хорошо(ослабив галстук). Но не будем спешить. Тут необходимо серьезное расследование, и голословно обвинять коллег, просто потому что в их обязанности входит учёт экстремистов, не следует, — трудно было понять верил ли в свои слова даже как-то осунувшийся и визуально чуть ли не постаревший на пару лет мужчина, чьи догадки, которые он всё это время гнал, похоже, начинали обретать почву. Но взяв себя а руки, бодро продолжил. — В общем так, этим теперь займусь я. Боюсь, что тут нужно аккуратно. Хоть у нас и полномочия от самого́(кивок на портрет), но тут просто-таки хвост ломит от нехороших предчувствий и влезать в явно курируемые кем-то из «свиты» мутки нужно не просто осторожно, а с выдержкой старого ювелира. Ты же, товарищ старший лейтенант, пока всецело демонстрируй пассивность и апатию относительно всего связанного с группировкой Фюрера и событиями в... Как там было-то(полистав бумаги)? Ага, «Корчма у дороги». Хм(задумчиво), надо же, как зловеще звучит. Мда. И вот что, последи пока за другим школьником, из той же школы(постучав пальцем по записям), что и этот вот Кокос. За Силиным в смысле. Алиби у него — так себе. Девчонка явно влюблена и готова на всё ради паршивци, так что не станем спешить исключать его причастность. Сильно не высовывайся, но и не теряйся. Всё, работаем.

— Понял, Павел Петрович, разрешите идти.

— Иди, Витя, иди.

Глава 6

ГЛАВА 6

После уроков, у школы.

— А ты уверен, что мне будет хорошо в красном? Тем более там стринги, да и вообще он такой... откровенный, — чуть смутившись, хотя старалась выглядеть уверенной и искушенной, решила Сомова развеять свои сомнения в диалоге с тем, ради которого, собственно, всё это. — Я, вообще-то, думала тот голубенький надеть. Ну, где трусики на завязочках и попу хотя бы прикрывают, да и бюстик там с рюшами. Красный купальник, мне казалось, это только для нас двоих, а на озере наверняка ведь будет людно.

— Тебе в любом идет, но я бы хотел видеть тебя именно в красном, — не останавливаясь, когда после уроков направлялся за спортзал с «хвостом» в виде упорно не отстающей рыжей, несколько суховато ответил ей Силин, в части Кима восхищенный здешней женской модой и её смелостью. Но вынырнув из задумчивости, в которой пребывал сейчас, больше на автомате отвечая увязавшейся за ним однокласснице, всё же решил подкрепить ее уверенность в себе, ведь для женщин это порой важнее всего, а потребность в оной может толкать их на весьма опрометчивые поступки, и, например, глупая импульсивная измена без чувств в их числе — даже не самое-самое. — Не волнуйся, Элечка, ты в нём просто неотразима! Он превосходно подчеркивает и оттеняет твои дивную кожу, твои длинные ноги с красиво очерченными коленками и изящными лодыжками, а также крутые бедра с подтянутыми, но достаточно тяжелыми ягодицами, да ещё и на фоне столь тонкой, причем не только лишь в профиль, талией, украшением которой, бесспорно, является красиво сформированный пупок на не скучно плоском, а призывно выпуклом животике из под пусть и не самой внушительной, однако однозначно идеальной формы груди с её нежно-розовыми...

— Хватит! Перестань, ты жутко смущаешь меня, — прервала бесстыдные словоизлияния, каких столь открыто и так прямо ещё не приходилось слышать от не самых, прямо скажем, красноречивых её сверстников, схватившаяся за краснеющие и теперь горящие жаром щеки до предела смущенная и вправду красавица, чья женственность, несмотря на всё ещё юность, уже сейчас рвалась наружу с неудержимым напором.

— Что ты, милая, я лишь говорю правду, и мне нечего стыдиться. Я не в силах сдержать своё восхищение тобой, а мои чувства просятся наружу. Знай, я никому тебя не отдам! — остановившись, за плечи развернул к себе лицом всё ещё держащуюся за алеющие щеки собеседницу и, посмотрев ей в глаза, прочувствованно заявил «порывистый юноша», чем заставил её ещё сильнее смутиться, но в то же время и страстно возжелать, наплевав на все приличия и огласку, поволочь своего чувственного возлюбленного куда-нибудь, где можно уединиться. Вот только он, прекратив вдруг пожирать пылающим страстью взглядом объект своего обожания и преклонения, вдруг поглядел куда-то за спину до того момента таявшей под его «прицелом» рыжей и, без перехода снова став равнодушно-холодным, хотя, скорее, расслабленно-деловым, ну или уверенно-спокойным, если угодно, остановился взором на том, кто находился позади, чтобы продолжить с не менее влюбленной интонацией, но уже по отношению к другой. — Я пришел, Кристиночка! Очень рад нашей встрече и с нетерпением ждал её, отсчитывая мгновения до сего момента, когда сердце мое, ранее согреваемое твоей запиской, кою трепетно ношу рядом с ним, теперь вдруг пустилось вскачь(пульс 70, к слову), неудержимо стремясь к тебе, звезда моя! Элечка(снова взгляд на рыжую), золотце, я на минутку.

А в следующий миг эта бессердечная сволочь, чье возмутительное поведение большинство Землян восприняло бы за откровенно скотское, взял и просто оставил несчастную влюбленную девушку, чтобы направиться к, мягко говоря, охреневавшей Роговой, потому как невольно ставшей свидетельницей тех его проникновенных речей к Сомовой, и которые, особенно после не менее будоражащих слов, но уже по отношению к ней само́й, вызывали теперь стойкое ощущение нереальности происходящего, да ещё и силиваемое диссонирующим поведением кобеля-Силина, что самое дикое, аж настолько бесстыдного, что ни капельки ведь не смущенного присутствием их обеих тут.

— Я постою... там, — промямлила в никуда Эля, внутри которой словно что-то надломилось, и она с не самым осознанным выражением лица побрела куда-то... туда, пока не уперлась в ближайший куст, где и остановилась дожидаться, пока её парень, эм, заводит ещё одну девушку.

— Ты... ты... ну ты и скотина, Силин, — выдала наконец Рогова, испепеляя того своими сверкающими черными глазами, при этом она тяжело и как-то гневно, что ли, дышала, отчего её скромная грудь то и дело живописно вздымалась.

— Ну что ты, что ты, милая, — ласково, едва ли не прошептал ей в лицо подлец, бесцеремонно схватив за руку и властно притянув решительно сжимавшую кулачки девушку к себе, где по-хозяйски обхватил ее за талию, или даже чуть ниже, ну и бескомпромиссно прижал к своему животу, давая понят заодно, как рад её видеть. После чего он ловко убрал отливающую смолью косую челку не самого короткого каре с глаз красавицы, из-за неожиданности и вопиющей наглости поступка собеседника даже и не пикнувшей от