"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

ушел, ножницы остались. Торчали из стола кольцами вверх, призывая к действию. Джеймс приблизился, но не спешил касаться. Валум глубоко вогнал ножницы в древесину. Сильные у него руки, крепкий удар.

— Имей в виду, — сказала Дейдра, — я так просто не дамся. Волосы — достояние морейцов. Мы не стрижем их с рождения.

Она не обманывала. Все снежные, которых Джеймс встречал на своем веку, были длинноволосыми. Что женщины, что мужчины.

— Это всего лишь прядь. Что тебе с нее? Я же не на лысо тебя обрею.

— В волосах наша сила. Они — дар луны. Напоминание, что наши пращуры некогда спустились с луны на землю.

Джеймс недоверчиво хмыкнул. Слышал он россказни про то, что снежные и солнечные слетели с неба на колеснице из чистого серебра. Ну и где теперь их колесница? Почему они не сядут в нее и не улетят обратно? И как объяснить схожесть между теми, кто прилетел с неба, и теми, кто испокон веков жил на земле? Ответ очевиден — нет и не было колесницы. А разница между людьми и теми, кто питается энергией, в эволюции. Благодаря первому магистру и урокам грамоты он узнал это сложное слово и даже запомнил его смысл.

Свободное время Джеймс коротал в библиотеке. Читал все подряд. В том числе научные труды об устройстве мира и происхождении рас. Но даже среди ученых не было единого мнения, откуда пошли снежные и солнечные, и почему где-то царит вечная ночь и зима, а где-то — вечное лето и день. Ученые мужи связывали это с углом наклона оси вращения по отношению к солнцу, но Джеймс совсем ничего не понимал в астрономии.

И все-таки Джеймс не мог отрицать, что волосы Дейдры удивительно похожи на лунный свет. Искрящиеся серебром мягкие волны. Отрезать даже прядку — надругательство.

Джеймс медлил. Он кружил вокруг ножниц как коршун над издыхающей коровой. Примерялся. Пару раз дотронулся до холодного металла, напомнившего зиму в родной деревне. Наконец, выдернул ножницы из столешницы, взвесил в руке. Когда-то он ковал такие на заказ. Только эти были острее. Разломи их на части и получишь два заточенных ножа.

— Не приближайся ко мне, — предупредила Дейдра. — Я буду драться.

Она заняла оборонительную позицию. Со стороны ее поза казалась расслабленной, но впечатление было обманчиво. Натренированное тело снежных в любой момент готово к схватке.

— Это твой шанс вернуться домой, — Джеймс пошел на переговоры. — Сердце твоего отца растает, когда он поверит, что ты в беде.

— Ты не знаком с владыкой, — хмыкнула Дейдра. — Вы называете меня его единственной дочерью. И это правда. Но правда и то, что у меня было три брата и сестра. Хочешь знать, где они?

— Где? — эхом повторил Джеймс.

— Покоятся на лунных холмах вместе с пращурами. Старшего сына отец лично отправил на ту сторону. Он не оправдал надежд. Его взяли в плен, как меня. Отец убил всех, кто его пленил, а потом убил и моего брата. После плена он уже не мог быть его сыном. Еще двое сыновей и старшая дочь погибли в бою. Их имена разрешено упоминать в отличие от имени первенца. Они погибли с честью. Мое имя тоже будет стерто и забыто, как имя старшего брата. Твой господин ошибся: я не единственная дочь владыки, я — последняя.

Дейдра говорила, а Джеймс чувствовал ее боль. Она пропитала каждое слово, каждый вздох. Вряд ли Дейдра была счастлива в отчем доме. Невольно задашься вопросом, было ли ее пленение случайностью. Быть может, она нарочно рвалась в бой, ища смерти и заодно одобрение отца. Но вместо избавления, нашла страдания.

У Джеймса рука не поднялась причинить ей новую боль. Какой смысл подвергать девушку унижению, если оно ничего не изменит? Владыка не согласится на мир.

Прихватив ножницы, Джеймс покинул покои Дейдры, не забыв оставить вместо себя солдата, и вернулся в казарму, где ему отвели комнату. Он не тронул Дейдру, но приказ Валума необходимо исполнить. Первый магистр не из тех, кто допустит непослушание. Ему ничего не помешает послать за прядью другого. А уж тот церемониться не станет.

Где же раздобыть прядь белых волос? У жителей Эльфантины разные оттенки волос: каштановые, русые, черные, даже рыжие — присущий магам цвет. Но белый встречается исключительно у снежных, как золотой — исключительно у солнечных. Еще бывают полукровки…

Джеймс метнулся к зеркалу над раковиной. Оно было так мало, что едва вмешало отражение его лица. Но когда он заселился в казарму, оно поразило его воображение. До этого Джеймс видел собственное отражение разве что в отполированном ногами льду.

Цвет его волос совпадал с цветом волос снежной. Белый есть белый. Не раздумывая, он отрезал прядь, скрутил ее в жгут и завернул в лист пергамента. Теперь ему есть, что предъявить Валуму.

* * *

Первый магистр остался доволен прядью и не заметил подвоха, не уловив разницы в оттенках. Владыка будет дотошнее, но сделанного не воротишь.

Чтобы Дейдра его не выдала, Джеймс рассказал о подмене. Она рассмеялась приятным мелодичным смехом похожим на звон весеннего ручейка. Джеймс аж заслушался.

— Отец вмиг раскусит обман. Воображаю, какое письмо он напишет твоему господину. Если снизойдет до ответа. Впрочем, это неважно. Все равно меня скоро казнят.

— С чего ты взяла?

— Отец снова откажется от мира, и твой господин подпишет мне смертный приговор.

— Он этого не сделает, — покачал головой Джеймс. — Валум — добрый и справедливый правитель. Он не убивает просто так.

— О да, — кивнула Дейдра, как будто соглашаясь, — и пост первого магистра он занял, не уничтожив своих конкурентов.

— Именно так.

— В твоей деревне все верят в чудеса? Давай, заключим пари, — предложила она. — Я говорю, что твой господин избавится от меня, едва отец в очередной раз откажет ему.

— А я говорю, что он тебя не тронет.

Они скрепили пари рукопожатием. Джеймс словно опустил ладонь в талые воды, такая прохладная была у Дейдры рука. Но кожа при этом шелковистая, а не обветренная как у его односельчанок.

— Что я получу в случае выигрыша? — поинтересовался Джеймс, когда союз их рук распался.

— Удовлетворения от победы тебе мало? Я в случае выигрыша умру.

— Если выиграю, с тебя один честный ответ.

— На какой вопрос?

— Пока не придумал.

Дейдра пожала плечами. Мол, как придумаешь, сообщи, а до тех пор не морочь мне голову. Но Джеймс ничего не успел сообразить — его срочно вызвал Валум. Слуга вместо личных покоев первого магистра повел его куда-то вниз в мрачные подвалы под дворцом.

Джеймс испугался