Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Вместо этого, рассказала, что, встав пораньше, успела полить весь сад — огород, осмотрела курятник, собрала свежие яйца. Какое счастье, когда ничего не болит! Она так любит заниматься домашним хозяйством. Летом живет здесь почти безвылазно. Её страсть — виноградник. Правда возни с ним много — то прививка, то обрезка, то опрыскивание. Зато и виноград у них каждый год отменный.

Я слушал её, а сам в основном помалкивал и вежливо улыбался.

Тут во дворе появилась их прислуга — шумная, круглая, как неваляшка армянка Наири, творящая на кухне истинные чудеса и позвала к завтраку.

Завтрак больше напоминал обед.

Стол накрыли в столовой — белоснежная скатерть, богатые столовые приборы, фарфоровая супница с парящим супом из баранины, и чурек –мягчайшая и ароматная хлебная лепешка — десять минут как из печи. Огромные розовые помидоры — сахарные на изломе, маленькие хрустящие огурчики, а на десерт невероятно сладкий арбуз.

Галина Петровна смеялась и подкладывала в тарелки добавку.

— Давно её такой не видел, — наклонившись шепнул мне Аббас Мамедович, — спасибо тебе Григорий! Проси, что хочешь, всё сделаю!

После завтрака Аббас Мамедович, сказал, что едет на базар — за продуктами. Из любопытства я увязался с ним.

Восточный базар на приезжих из северных краёв производит ошеломляющее впечатление рога изобилия, оглушает завалами разноцветных фруктов, овощей и всяких трав по грошовым ценам. Целый неповторимый мир, где царит какофония событий, звуков, цветов, запахов. Только что тебя обволакивали ароматы фруктов, и вдруг острый запах жарящегося в специях мяса щекочет обоняние.

Торговки, завидев чужих, закрывали смуглые лица ладонями и как в амбразуру глядели в щель между пальцами. Половина покупок Аббасу Мамедовичу ничего не стоила. Его узнавали и отказывались от денег. Он тут и правда был популярной личностью. Несколько раз его останавливали, чтобы поприветствовать или посоветоваться о каких-то местных делах. В один из случаев, когда платить все же пришлось, я попытался было внести свою долю, но начальник дороги с укоризненной улыбкой отвел мою руку и вытащил котлету денег такой толщины, что сразу стала ясной неуместность моего порыва и мои смятые бумажки стыдливо юркнули в карман. Потом он пошел куда-то договариваться о свежем мясе и звонить в Баку. А я направился в чайхану — поджидать, пока он вернется.

* * *

Восточная чайхана — средоточие всякой улицы, площади, базара.

Мужчины могут торчать тут целыми днями (женщин там нет — они работают). Пьют чай вприкуску с колотым сахаром. Неторопливо беседуют. Чинно играют в нарды.

Характерный костяной стук нардов тонет в окружающем гаме.

Подавальщик разносил чай в маленьких приталенных стаканчиках на блюдцах целыми горстями, при этом умудряясь не пролить ни капли.

Чай был темно-красен, горяч, душист.

Прислушиваясь к непонятной тягучей восточной речи за соседними столиками, прихлебывая чай и разленившись в приятной прохладе навеса, можно было просидеть сколь угодно долго, поглядывая на пестрые ряды базара за зеленой оградой кустарника.

* * *

Пришел Аббас Мамедович и сказал, что все закуплено, можно ехать.

Мы погрузились в служебную «волгу» и рванули с ветерком.

По узким, зажатым в каменных стенах улочкам шофер гнал во весь дух. Когда вырвались на простор, поддал еще газу, и мы помчались весело по выжженной зноем равнине, прижатой выцветшим, запыленным небом.

Под ногами перекатывались арбузы с дынями.

Из приемника лилась, раскачиваясь, иранская музыка.

Праздник продолжался.

* * *

Дача была недалеко от моря, и я отправился купаться.

Море здесь изумительно красивое, спокойное, ласковое. Я долго плавал, наслаждаясь прохладой морской воды.

Отметил, что весь здешний берег сложен из маленьких ракушек. У самой воды они были совершенно целые. Дальше, слегка поколотые. А метрах в двухстах, где почва кажется уже обычным песком — но если присмотреться, то и он состоит на деле все из той же битой ракушечной скорлупы.

На обратном пути я пригляделся к «каменным» блокам, из которых тут сложены все дома и заборы. Оказалось — тот же ракушечник.

* * *

Собственно, купанием очарование дня и закончилось. Начали съезжаться гости.

Первым прикатил председатель местного колхоза-миллионера.

С собой он привез упитанного барашка — на шашлык-машлык.

Барашек, не подозревая о своей участи, пасся на привязи перед террасой, пощипывая газон. Прибывший вместе с ними специалист сидел тут же на корточках и точил ножи.

Мне было сообщено, что, по обычаю, барашка надо зарезать у ног дорогого гостя. То есть — меня. Недолго поразмыслив, я отказался от такого заманчивого предложения, сказав, что не переношу вида крови и удалился с места будущей казни.

Когда вернулся, бывший барашек был уже освежёван, обмыт водой и утратил всякое сходство с собой живым — его выскобленная тушка, была вывешена проветриваться. Мастер-убивастер, вымыл ножи и руки, получил причитающуюся мзду, сел в свой «запорожец» и укатил.

* * *

В течение обеда и ужина и еще какого-то ночного ужина, бесконечной чередой прибывали гости с женами, каждый из которых непременно оказывался самым уважаемым и самым выдающимся в своей области — будь то академическая наука, торговля или партийные чины. Каждый явившийся объявлялся самым торжественным и высокопарным тоном, а тосты становились все цветистее и забористей.

Одно было приятно и спасало — забираться в бассейн и плескаться там всякий раз, как почувствуешь, что голова становится чугунной.

Несмотря на то, что Аббас Мамедович клятвенно обещал хранить мое инкогнито, гости почему-то были осведомлены о моих способностях и тянулись нескончаемым потоком, норовя рассказать о своих проблемах. Особенно усердствовали женщины: азербайджанки, армянки, еврейки… очевидно этому поспособствовала Галина-ханум, которая никакой клятвы о нераспространении не давала. Я замучился отбиваться. Тратить драгоценные юниты на разных-безобразных дщерей Азербайджана, совершенно не улыбалось. Оправдывался: типа, устал, выгорел, поизносился, истончил ауру… в следующем сезоне обязательно. Они слегка обижались и отставали.

Я очередной раз окупнулся в бассейне и с удивлением отметил, что несмотря на выпитое, голова вполне соображает.

Итак, что дальше? Мне требовалось продвижение вперед, вернее вверх. Вернее, я сам толком не знал, чего хочу. Чего от меня хотят.

Добраться до самого Алиева? Но матерый чекист, попавший на пост Первого секретаря, прямиком из кабинета Председателя республиканского КГБ и вступивший в сражение с партийно-хозяйственной мафией, наверняка подозревает всех и вся. Серьезная проверка и мне конец. К тому же из его близких родственников никто и не болеет, а жена Зарифа ханум и вовсе врач. А нелегально добраться до его особо охраняемой персоны со своими наноботами, я не смогу. Вернее, попробовать-то можно, по цепочке, через обслугу, через доверенных людей. Но