"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

— Готово, — сказал Франциско, чуть задыхаясь от спешки. — Качество отличное. Смотрите.

Он разложил фотографии на столе. На них был Эйхман — живой, связанный, с кляпом во рту, а затем — мёртвый, с пустым, безжизненным взглядом.

— Записи диктофона? — спросил Фунес, отодвигая фотографии в сторону.

— Вот, я оставил только его признания, — радист положил на стол пленку.

Он включил один из диктофонов. Из него послышался голос Эйхмана — глухой, заторможенный, но отчётливый. Он рассказывал о своих преступлениях, о массовых убийствах, о миллионах жертв. От этого меня снова пробрал холодок, будто я и не слышал это от еще живого нациста несколько часов назад.

— Что же, пора заняться делом, — Фунес достал из кармана мелочь, посмотрел, и удовлетворенно кивнул. — Луис, Гарсия, поедете со мной.

«Олдсмобиль» покатил по дороге на юг. Не останавливаясь, мы оставили за собой Сан-Исидро, Оливос, и въехали в Висенте-Лопес. Там Фунес повернул к океану у парка, начинающегося прямо у дороги. Метров через пятьсот он остановил машину.

— Ну вот, вроде подходящее место. Видите лавочку за кустами? Давайте отнесем нашего приятеля туда.

Скорее всего, в прошлом Фунес здесь бывал не раз, иначе откуда бы ему знать о парке и этой скамейке?

Гарсия вышел из машины, посмотрел вокруг и кивнул. Тут уже и мы с Фунесом присоединились. Минуты не прошло, как мы освобождали от брезентовой оболочки тело Эйхмана. Оно уже начало коченеть, но удалось усадить его на скамейку. Вряд ли труп быстро обнаружат — аллея выглядела совсем заброшенной.

— Поехали, я тут недалеко видел телефонную будку, — в голосе Фунеса звучало нетерпение. Кто знает, какие плюшки ему обещаны за успешное проведение операции?

А я и не замечал по дороге такие мелочи как телефон — меня больше волновала перспектива, что нас могут задержать полицейские и поинтересоваться содержимым багажника. Мы проехали назад в сторону Оливос совсем немного, до автобусной остановки. Метрах в двадцати от нее, на углу улицы и переулка стояла телефонная будка. Металлическая, слегка помятая, с надписью «ENTel» вверху.

Фунес припарковался рядом, и пошел, доставая на ходу монетки из кармана. Через открытое окно я услышал:

— Оператор, соедините меня с редакцией «El Mundo», пожалуйста. — и через несколько секунд: — Сеньора Аэдо, будьте добры.

Прошли пара минут, очевидно, пока нужного человека позвали, и Фунес продолжил:

— Здравствуйте. Сегодня в Буэнос-Айресе казнен оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман, скрывавшийся в Аргентине под именем Рикардо Клемента. Его тело сейчас находится в Висенте-Лопес, в парке со стороны Карлос Вильяте. Если вас интересует эта тема, в течение часа курьер доставит вам доказательства. Да, в редакцию. Адьос, сеньор Аэдо.

Примерно такой же диалог состоялся с кем-то по фамилии Морель из газеты «La Nación». Теперь точно не замотают — все продублировано.

Фунес довольно улыбался, возвращаясь в машину. Редкое явление. А уж когда он начал что-то насвистывать…

— Всё идет, как и задумано, — объявил он, когда мы вернулись и нас встретили остальные члены группы. — Труп в парке. Записка с его именем там же. Теперь дело за журналистами. Франциско, отправляй обе посылки.

* * *

Только нетерпение объясняло тот факт, что Фунес сам решил пойти покупать вечерние газеты. А я, если честно, засиделся. Хотелось прогуляться — и в итоге мы двинулись вместе к киоску у автобусной остановки.

Не то чтобы аргентинец мне начал нравиться — просто та обида, которая полыхнула в Гаване, несколько успокоилась. Глядя, как Фунес действует, я признал — он на своём месте. Хладнокровен, знает, что надо делать, учитывает мелочи. И да, в дуле пистолета, приставленном тогда к моей голове, действительно не было ничего личного. Надо просто оставить эти полудетские обиды и идти дальше. Мне с ним детей не крестить, а сейчас лучшего командира для нашей группы не придумаешь.

Вечерний воздух Сан-Исидро веял прохладой и свежестью. По улицам лишь изредка проезжали машины. Мы шли молча, каждый думая о своем. Фунес спешил — так ему хотелось увидеть, как рванула заложенная нами бомба. Не знаю, продают ли уже вечерние выпуски газет, или придется подождать, когда их привезут. Пока я просто старался не отставать.

Журналисты сработали на все сто: сенсацию не пропустил никто. Заголовки на первой полосе кричали о казни Эйхмана. «El Mundo» постарались: нашли не только ту фотографию, которая была на трупе, но и порадовали читателя двумя Адольфами в одном кадре: Гитлер что-то вещал, а Эйхман внимал в группе других эсэсовских офицеров.

— Отлично! — в который раз уже воскликнул Фунес, потрясая газетой.

— Ого, какая встреча! Иренео, дружок, куда ты так спешишь? не хочешь поздороваться?

Я посмотрел на знакомца Фунеса. Полицейский. Средних лет, с какими-то лычками на форме — не рядовой, значит. И держит в руках пистолет, направленный на моего спутника. И бежать некуда: мы стоим рядом с полицейским участком. Увлекшись чтением на ходу, пропустили нужный перекресток, и шли по не совсем подходящей улице. Судя по слегка растерянному, даже огорошенному виду командира нашей группы, для него встреча оказалась крайне неожиданной. Впрочем, собрался он быстро.

— Что вам нужно, сеньор офицер? — спросил Фунес довольно спокойно. — Мы что-то нарушаем?

Полицейский подошёл ближе. Высокий, массивный, с широким лицом, покрытым красными пятнами. Глаза злые, колючие.

— Помнишь меня, Сердито? Я давно ждал этой встречи! Ещё и получу награду за поимку. И вернусь в центральный офис, из которого я залетел сюда по твоей милости!

Я невольно содрогнулся — такие ненависть и злоба звучали в его голосе. Сердито? Поросенок? Что это значит? И почему из-за Фунеса его понизили? Мой спутник лишь усмехнулся.

— Можете называть меня хоть как угодно, — ответил Фунес, его голос оставался спокойным. — Иренео так Иренео. Но мы ни в чём не виноваты. За что вы нас хотите задержать?

— Руки на затылок, оба! — рявкнул полицейский. — Не дурить! Быстро в участок! Сейчас, Иренео, ты узнаешь, что нарушил. Думал, о тебе все забыли? Только не я!

Проверять, станет ли он стрелять, не хотелось. Между нами оставалось пара метров — совсем неудобная дистанция ни для нападения, ни для бегства. Я поднял руки и завел их за затылок, не выпуская из рук вечерний выпуск