Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

то перебирали творчество российских рок-групп. По моим рисункам и объяснениям Марион даже заказал более привычную для меня гитару. Но когда начались первые заморозки, мой принц настоял на том, чтобы купить шале в горах. Маленький, уютный и очень тёплый. И это оказалось как нельзя кстати. Но… не сейчас.

— Ты скучаешь по нашей вольной волюшке? — спросил муж, вглядываясь в моё лицо и пытаясь понять, что означает моя сдержанность. — Не расстраивайся, уже месяца через три отправимся снова в путь…

— Знаешь, а мне тут нравится…

Рион наклонил голову набок, прищурился. Удивился:

— Ты хочешь тут остаться?

— Ну… Можно устроить харчевню, например. Или постоялый двор. Я буду варить постояльцам кофе… Ты — жарить рыбу. У тебя вообще очень вкусно получается готовить. Почему бы нам не отдохнуть от странствий года… три. Или четыре?

В его взгляде отразилось недоумение, а затем он вдруг стал как-то особенно внимателен.

— Три или четыре?

— Ну-у… Может и меньше, я пока не знаю… Как пойдёт.

— Ты же не хочешь сказать… — его голос вдруг резко сел.

— Понимаешь, такое случается, если не пользоваться…. Как ты его называл? Кондон?

Марион вспыхнул:

— Дрэз! Ты долго мне будешь припоминать все те глупости, которые я успел тебе наговорить?

Он всегда меня так называл, когда злился. Или смущался. А сейчас было то и другое. Я рассмеялась. Муж прижал меня к себе. Марион словно задался целью доказать мне, что он изменился, и с беспутной жизнью покончено. Когда-нибудь это пройдёт, и муж перестанет разговаривать со мной эвфемизмами, как с монахиней, вчера вышедшей из монастыря. И смущаться того, что супругам обсуждать совершенно естественно.

— А что такого-то? — лукаво уточнила я. Признаюсь: мне нравилось его смущать.

— Тебе не рано? Ты такая маленькая…

Я рассмеялась. Ткнулась в его шею, слыша, как бешено колотится сердце. Моё или его — я не знала.

— Рион, мы немножко поживём тут, — прошептала нежно, — а когда отправимся дальше, нас будет уже целая труппа.

Принц-бродяга расхохотался.

— Аня, — шепнул, защекотав дыханием ухо, — я думал, что удивлю тебя, но мои жалкие попытки устроить сюрприз с треском провалились перед твоей новостью. И всё же, посмотри.

Он отстранился, я прошла и увидела корзину, накрытую коротким стёганным одеяльцем. Присела рядом, подняла край… И громко взвизгнула от неожиданности. Толстый кремовый пушистый щенок потянулся, посмотрел на меня глазами-бусинками и лизнул нежным язычком руку.

— Ты же… ты же боишься собак? — прошептала я, обернувшись к принцу.

— Ну… надо ж когда-то начинать преодолевать свои страхи?

Марион улыбнулся.

Я завопила и бросилась на него, подпрыгнула, обвила ногами его бёдра, руками — шею, и прильнула к губам.

Мой самый лучший. Самый-самый! Бездомный скиталец, подставивший мне плечо.

Для полного счастья ещё бы вернуть Мари. Рапунцель, которая освоит науку и технику моего мира и, вернувшись, создаст электричество и бензиновый двигатель. А, значит, байки и электрогитары. Рано или поздно дети немного подрастут, и мы все вместе отправимся петь с далёкими птицами на край земли, туда, где корабли бредят Океаном. Потому что и в этом мире он есть. Я уже знаю.

Анастасия Разумовская

Пёс бездны, назад!

Глава 1

Не по Сеньке шапка

— Дура, — крикнул Эрик, синие глаза засверкали на потемневшем от боли лице, — я тебя люблю! Слышишь⁈ Почему, ну почему ты этого в упор не замечаешь?

Исабель дёрнулась, пытаясь освободить руки из его захвата, и замерла. Что? В каком смысле… Оторопело уставилась на мужчину. Сглотнула, облизнула губы.

— Ты… шутишь? Издеваешься надо мной?

— Всегда любил, — криво улыбнулся дракон-инквизитор.

Наклонился и коснулся пылающими губами её губ…

— Адмиралтейская. Следующая станция — Садовая, переход…

Но Осень, продравшись через волну возбуждённых людей, выскочила на перрон. Сердце её билось просто отчаянно. И вовсе не из-за переживаний несчастной, впрочем, уже счастливой Исабель. Девочка вставила в уши выскочившие было наушники, сердито дёрнула ремешок сумочки-косметички, соскользнувший с плеча, и зацокала каблучками по мрамору пола.

«Твои синие глаза — чудеса, умираю третий день…», — зазвучал приятный голос в ракушках.

Платье — бирюзовое, с модной кружевной оборкой — стесняло девочку. Осень привыкла к джинсам, кроссам и любимому, чуть растянутому худи. Но Камилла, ставшая такой до ужаса заботливой, настояла, что на свидание совершенно необходимо одеваться иначе, чем на уроки.

— Эх, Сеня, Сеня, — одноклассница блестела ровными, отбеленными зубами и весёлыми глазами, — до сих пор не пойму, что он в тебе нашёл? Ты же поц, ну честно. Ты же из этих своих расклёшек и не вылезаешь совсем! Татухи осталось набить и — вперёд, на Невский, рэп читать.

Осень напряглась было, но Камилла снова рассмеялась:

— Да расслабься, я ж сказала: мы расстались. Он теперь целиком твой.

— Перестань. Витэль ничего не говорил, чтобы… мой.

— Ага-ага. Все летние каникулы ничего не говорил. Только повсюду с тобой хвостиком мотался, аж смотреть противно.

— Не все… только конец августа и сентябрь, — шепнула Осень пересохшими губами.

Первая красавица класса снова рассмеялась:

— Ах, извините. Только сентябрь. Краш всей школы не три месяца за такой вот чудой прыгает зайчиком, а всего только один. Так, не спорь со мной. Наденешь моё голубое платье и серебряные туфельки. Витэль меня в них ещё не видел. Я их купила для Тайланда. А тебе, к твоим-то русым кудряшками и вообще няшно будет.

И вот сейчас девочка как-то остро ощущала, что платье для Тайланда совсем не подходит петербургской осени, да и вообще — чужое, неловкое, словно ворованное…

— Привет!

От стены отделилась высокая фигура в красной клетчатой рубахе поверх белой футболки и шагнула к девочке. Сердце подпрыгнуло, дыхание спёрло, и Осень не смогла произнести ответного «привет». Но одноклассник, кажется и не ждал. Окинул её взглядом, прищурился.

— Чёрт… Я не подумал зонт взять. На улице дождь. Платье испортишь.

— Я взяла, — заторопилась девочка и зашуршала пакетом.

Виталий поднял чёрную бровь, снова оглядел платье, ридикюль и полиэтиленовый пакет (для книжки и зонтика) и выразительно хмыкнул. Осень покраснела. Она вдруг осознала, что к дамской сумочке и туфелькам на каблучках полиэтиленовых пакетов не полагается.

— А ты не на машине? — спросила жалобно.

— А должен?

— Нет, конечно.

Осень расстроилась. Всё шло совсем не так, как она себе представляла. Парень, видимо, неправильно истолковал её опущенный взгляд.

— Да не дуйся ты! Если ты зонт взяла, то в чём вопрос? Идём?

Они повернули по Малой Морской к Исаакию, и Виталий неожиданно взял девушку за руку. Сердце снова отчаянно заколотилось. Парень молчал, и Осении подумалось, что ему,