Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Шампанское расплескалось из бокала, забрызгав его брюки, чем и вызвало взрыв негодования.

Выругавшись, барон Штайнберг стряхнул напиток с брюк и с нескрываемой ненавистью в глазах посмотрел на меня.

— Ты! — практически прошипел он.

— Я.

Кажется, что мой ответ взбесил его ещё больше.

— Просто поразительно! Похоже, что даже Распутины начали пускать сюда всякий сброд, — выплюнул он в мою сторону.

Ну вот. Опять. Хотел я спокойно провести этот вечер.

— Ну вас же они сюда пустили, — нагло улыбнулся я. — Чем я хуже?

Его и без того уже красное от выпитого лицо пошло пятнами.

— Ах ты поганый…

— Я на вашем месте следил бы за словами, — холодным голосом проговорил Роман, но меня подобное не устроило. Вот уж кого-кого, но меня точно защищать не надо.

— Бестолку, Ром. У его благородия могут возникнуть с этим значительные проблемы, — улыбнулся я. — Вечно норовит ляпнуть что-нибудь не то. Кому, как ни нам с тобой об этом знать.

— Ах да, — тут же подхватил мою мысль Роман. — Кажется, что-то такое там было. Не напомните ли нам, барон Штайнберг?

Штайнберг хотел было что-то сказать, но, похоже, что он ещё не настолько напился, чтобы грубить Роману. Ладно я. Что с меня взять? А вот устраивать скандал прямо тут, когда буквально в двух шагах от него ошивался почтенный граф Лазарев, он явно не захотел.

Эх, жаль, я не могу в этот момент чувствовать его эмоции. Если судить по его лицу, то там сейчас такой бешеный вихрь кружиться, что, должно быть, любо дорого взглянуть…

Так. Стоп. Я же не ощущал его. Но ведь Елена сказала же…

— Ром, у меня тут вопрос появился. У рода Штайнбергов есть Реликвия? — спросил я, когда пыхтящий от злости барон остался за нашей спиной.

— Нет, насколько я знаю, — ответил он. — Штайнбреги не имеют связи с изначальными обладателями дара. Они, так сказать, из появившихся позднее. А что?

— Странно… — протянул я, глядя в спину удаляющемуся барону.

— В чём дело?

— Ни в чём, — покачал я головой.

Понятное дело, что он мне не поверил. Но и обманывать я его не собирался. Просто не вижу смысла говорить это вслух. Роман не идиот и так прекрасно всё поймёт и…

Неожиданный резкий звук пощёчины и раздавшейся следом за ним выкрик оказались слишком выразительны, чтобы затеряться на этом празднике жизни.

Глава 5

Повернувшись на звук, я стал свидетелем довольно странной, если не сказать непонятной мне сцены, что происходила в каких-то считанных метрах от меня.

Ева Армфельт стояла, прижавшись спиной к одной из подпирающих потолок колонн, прижимая ладонь к пострадавшей щеке. А прямо перед ней возвышалась та самая альфарка, что пришла сюда вместе с Браницким.

— Такие выродки, как ты и твоя мать, позорят весь наш народ, — прошипела та, с отвращением глядя на испуганную девушку.

И замахнулась для того, чтобы ударить ещё раз.

Из толпы на противоположном конце зала тут же выскочил высокий мужчина во фраке.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈

Но ему банально было слишком далеко, чтобы успеть. Я уже и так прекрасно понял, кто он такой. Схожесть в чертах лица между отцом и дочерью было трудно не заметить.

А вот мне до нужного места было всего несколько шагов. Мои пальцы сжали её запястье, не дав нанести удар.

— Ты! — прошипела она, повернув искаженное в гримасе отвращения лицо в мою сторону.

— Я, — не стал спорить.

Подоспевший несколькими секундами позже отец тут же закрыл дочь собой от взбешенной альфарки, а по залу разнесся возмущённый голос хозяина приёма.

— Что здесь происходит⁈ — рявкнул Распутин, выходя к нам.

Впервые я увидел в его глазах то, что можно было бы с определённой долей уверенности назвать яростью. Оно и понятно. Похоже, что тщательно спланированный стройный приём начал постепенно разваливаться от неожиданных событий. И гостей, по чьей вине они происходили.

— Она посмела ударить мою дочь, Григорий! — практически прорычал граф Армфельт, прикрывая собой Еву.

— Чё тут у вас происходит? — в свойственной ему манере поинтересовался Браницкий из-за моей спины. — Эри, опять проблемы доставляешь людям?

Альфарка презрительно фыркнула и вырвала свою ладонь из моих пальцев.

— Скорее уж показываю посмевшей мне дерзить полукровке её место, — выплюнула она. — И сколько раз я говорила тебе…

— Да-да-да, — отмахнулся от неё граф, обходя меня стороной и помешивая надетой на тонкую серебряную шпажку оливкой мартини в бокале. — А я, кажется, говорил тебе вести себя хорошо. Или опять по заднице пол… О, парень! Вот так встреча! Ты что тут делаешь?

Граф с искренним удивлением и весельем в глазах уставился на меня.

— Мимо проходил, — отозвался я.

— Ага, я вижу, — усмехнулся Браницкий. — Слушай, пошли выпьем, а? А то скучно тут и…

— Григорий! — перебив Браницкого, рявкнул Армфельт.

— Мне жаль, Алексей, это недоразумение, — попытался смягчить ситуацию Распутин, да только у него это вряд ли получилось бы. Всё равно, что пытаться потушить горящую цистерну керосина одеялом.

— Единственное недоразумение здесь — это ничтожество, позорящее чистоту нашей крови, — произнесла альфарка, высоко вздёрнув подбородок. — Находись мы среди моего народа, от такого уродства избавились бы ещё в момент рождения.

— При всём уважении, уважаемая, вы не среди вашего народа, — сказал Распутин таким тоном, что становилось понятно: от уважения там только слово. — Поэтому я рекомендую вам вести себя сдержанно, как это подобает у нас.

— У кого у вас? — едва не рассмеялась она. — У людей? И что мне за это будет?

— Надеюсь, что ради вашей же безопасности нам не доведётся узнать ответ на этот вопрос, — всё так же спокойно проговорил Распутин, смотря на неё столь холодным взглядом, что я забеспокоился.

Целитель стоял всего в паре шагов от альфарки. Убрав руки за спину. Любое внешнее сходство с добродушным стариком, которое неизменно источал целитель, растворилось так же быстро, как построенный детьми песчаный замок, смытый гигантской приливной волной.

А я стоял посреди эпицентра зарождающегося урагана и думал: а нахрена я в это дело влез?

Нет. Правда. Проклятое джентльменство. Ну не могу