Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

в тот момент, когда я бросала тебя, я знала свою цель. Свой выбор я давно сделала, и мне его нести. Это бремя безумия давало мне сил. Я верила, что мира можно добиться через кровь и боль, через всеобщую ненависть. Но ты открыл мне глаза, открыл истину. Я бесконечно сожалею о том, через что тебе придётся пройти, но это цена за мир. Мир, в котором не будет войн и сожалений, не будет материнского плача об утрате, не будет тихой скорби отца, отправляющего сына на войну, мир, где не будет правителей и их законов о войне, в которых они находят выгоду. Всё ради мира, Оками. Все их смерти ради мира, помни об этом. Помни, что реки крови, которые ты прольёшь, — ради лучшего будущего. Помни, чтобы не впасть в пучину ненависти и безумия. Помни…

---

Оглядывая перепаханное поле, будто прошла артиллерия современного образца, я не испытывал каких-либо сильных эмоций, лишь усталость. Прибыв во время разгара тяжёлой битвы, я в полной мере вплёлся в рисунок боя моего старика, и мы дополняли друг друга.

Там, где он оставлял дыру, я её затыкал, там, где он отправлял огонь, я добавлял воздух. И даже моя любимая смертельная комбинация была в полной мере реализована, когда Такаба попался на старый трюк и впал замертво, как я думал. Но он выжил, даром Узумаки. Старик его немного подлатал и запечатал. Остальные же…

Всех выживших Узумаки просто разорвало надвое от Меча, когда тот решил поиграться, и, думается мне, такое даже они не смогли пережить. Так что их тела были сожжены в огне случайной техники, как я запомнил, и забыты. Мир их праху, неизвестные предатели.

Шиноби в балахоне оказалась девушкой, да ещё какой. Уродливая, словно мумия, вся иссохшая, она олицетворяла всю сущность бытия, увядания и тления. Её техники были построены на основе её мутации, и призыв её был богомерзким. Пиявки, что пили кровь, — они в конце боя, когда старик прикончил её своей сильнейшей техникой, выпили Хьюгу, что не ожидал этого, и всё равно проиграла. Ведь как соревноваться с этим седоволосым монстром, что мог резать горы, словно тофу? Даже Режим Мудреца не помог бедной девушке, и она бесславно скончалась от потери головы. Ну, или она умерла до того, как поняла, что её голова летит куда-то в сторону. Кто знает.

Старик был без ранений и чист, свеж, на фоне меня — словно вообще не бился против всех в одного, пятеро на одного, да ещё и Мудрец. А я тут двоих еле одолел, хотя блондина было относительно легко победить за счёт хитрости, но всё равно он меня задел.

Котецу же была ранена в плечо и в бок. У неё зияли дыры размером с кулак, как у того безымянного Хьюги, с которым она и билась, пока того не высосала эта пиявка. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь — источник информации о ситуации в клане Хьюг канул в кровь.

Бой выдался жарким, особенно понимая весь тот бедлам, что устроил старик, который сейчас лечил Котецу. Для него это было ничем не примечательным, тот даже не вспотел.

Сев рядом, я поинтересовался, как получились такие дыры.

— Он был очень силён, господин. Я даже не успевала за его движениями, хоть и реагировала на атаки, но в конце концов он почти отправил меня в чистый мир.

— Тебе повезло, что эта девочка решила пожрать его, чтобы восполнить чакру. — Она вскрикнула, когда старик задел пальцем её рану в плече. — Тебя ждут утроенные тренировки, ленивая девочка, что не хочет драться. Так что готовься.

Котецу надулась, словно хомяк, а старик был непреклонен в своём решении. Они были словно отец и дочь. Я же задумался, глядя на Котецу. Она не хочет биться? Не замечал за ней такого, похоже, я пропустил очень важные грани характера этого самурая. Может, освободить её от клятвы? Но не сделаю ли я хуже?

Ладно, не время об этом думать. Нам нужно выдвигаться в третий центр, что лишился своего командира. Сецуна, как старейшина, имел право на время взять командование на себя, и я прогнозирую, что так и случится. Так что возвращаться в клан в ближайшее время мы не будем. А жаль, хотелось найти Мито-чан и поинтересоваться её здоровьем. Старик молчал, словно партизан, и не распространялся о принцессе, хотя он и главный медик. Ну что за детский сад, думалось мне, но разговорить этого упрямца я не мог. Тот советовал мне самому выяснить, что с принцессой, но мне было не до этого.

Что ж, в путь. Теряя сознание, я примерно понял, что меня крупно отделали.

---

Сознание возвращалось урывками. Первый раз, очнувшись, я не заметил рядом никого и не успел даже позвать кого-то — тьма поглотила меня очень быстро.

Второй раз было лучше. Заметил рядом с собой Котецу, которая выглядела уже хорошо и без ран.

— Господин! Вы очнулись, как я рада! — Её суетливые движения вызывали мигрень в голове.

— Котецу, дай воды и не прыгай перед глазами. — Мой голос был сухим, словно у старика.

— Ой, конечно, сейчас. — Она откуда-то достала деревянный бутыль и дала мне выпить живительную влагу.

Воду будто не пил очень долгое время. Сколько я здесь? Голова была словно чугунная, а чакра не отзывалась.

Захотев спросить Котецу, где мы и сколько я пролежал, я не смог — тьма поглотила мой разум.

Третье пробуждение было уже нормальным.

Очнувшись, я почувствовал холодный ветер, который залетал в мой одноместный шатёр, и свежий запах деревьев. Чакра была уже доступна и приятно курсировала по телу. Это чувство никогда не перестанет мне нравиться. Ощущение силы и возможностей.

Присев и встав с футона, который лежал на ровной тёплой земле, я потянулся, и мои мышцы, будто отзываясь, одарили меня приятной болью. Ох-х, хорошо. Меч, что я отнял у того блондина, лежал рядом — почти моего роста. Огромная бандура была сделана из чакропроводящей стали и очень ценна. Ещё бы научиться ей правильно пользоваться.

Сенсорные возможности давали понять, что я в лагере. Очаги чакры Узумаки не заметить было трудно — такие яркие и тёплые, словно маленькие солнца, что согревают своим теплом. Спокойствие поглотило мой разум после тяжёлого боя,