Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Майяри самой выть захотелось. Вот если бы тогда, в день свадьбы, она могла хотя бы на миг представить, что столкнётся с таким мифическим чувством, как любовь, то не оглушила бы мужа, а убила.

В дверь постучали, и господин Ываший, не заглядывая, спросил:

— Шидай, девочка проснулась?

— Да.

— К ней тут гости.

— Какие гости? — нахмурился лекарь и отложил шитьё.

В голове тут же мелькнули лица друзей и Лоэзии. Последняя задержалась и заставила Майяри покрыться холодным потом. Боги, неужели Лоэзия пришла поговорить? Она ведь её жениха увела…

— Госпожа, вы одеты?

Майяри нервно пригладила волосы, соскочила с кровати и бросилась к гардеробной, но свернула с полпути и просто одёрнула юбку.

— Да, я одета.

А то Лоэзия решит ещё, что она ходит в исподнем перед господином Шидаем. Мало того что жениха увела, так ещё и все нормы приличия нарушает…

Лекарь тем временем принюхался и настороженно привстал. Дверь распахнулась, и Майяри с недоумением уставилась на невысокого старика с седыми, аккуратно забранными назад волосами и жёлтыми глазами.

— Шерех? — выдохнул Шидай.

Незнакомец окинул встрёпанную девушку пронизывающим взглядом и улыбнулся.

— Так это моя внучка?

— Ранхашу не понравится, когда он узнает о твоём визите, — с улыбкой сказал Шидай. — Тебе повезло, что его вообще нет дома.

— Ну мне ли не знать, где он и почему уехал? — Шерех лукаво подмигнул, давая понять, что неспроста харена так срочно вызвали в сыск, и перевёл взгляд на Майяри.

Пять минут назад она сказала, что никакая она ему не внучка, и с того момента патриарх рода Вотый несколько похолодел к ней. Слова вырвались невольно. У Майяри был только один дед, и она была бы счастлива, если бы его не существовало вовсе. И всё внутри просто воспротивилось тому, чтобы кто-то занял его место.

Они переместились в гостиную, куда господин Ываший принёс поднос с травяным отваром и мясной нарезкой. Есть хотелось очень, но Майяри, чинно сложив руки на коленях, сидела в кресле и спокойно наблюдала за Шерехом Вотым. Легендарная фигура. Оборотень, который переломил свою судьбу, подмял её под себя и добился невероятного величия.

Сломал судьбу… Сделал то, что хотела сделать она.

Представляя его как героя легенд, Майяри не была готова столкнуться с всесильным Вотым вживую после ночной гулянки, которая наверняка разнеслась по городу волной пересудов и уже достигла его ушей. Может, поэтому и приехал. Сплетни всегда мало её волновали. Всё же она выросла среди тех, чьё мнение и традиции ни в грош не ставила. Но именно сейчас, глядя в слегка холодноватые глаза старого консера, девушка почувствовала… страх.

Семья харена может не принять её.

Родственники Виидаша не обрадовались, когда познакомились с ней, но Майяри это ничуть не расстроило. Господин Ерон, невероятно сварливый и грозный, не был тем, кто смог бы заставить своих потомков подчиняться себе беспрекословно. Сравнивая его с собственным дедом, Майяри находила господина Ерона очень мягкосердечным и душевным.

Но вот господин Шерех был больше похож на старейшину. Она даже не могла сказать, в чём именно сходство. Перепуганная интуиция нашёптывала, что с этим оборотнем нужно быть очень осторожной. Он не будет сомневаться, вынося решение. И его слово наверняка имеет вес в глазах потомков.

Как сам харен относится к прадеду? Прислушается ли к нему?

А как консер отнесётся к ней? Посчитает ли достойной своего правнука?

— Я представлял её немного иначе, — признался Шерех Шидаю. — Мне докладывали, что она слабенькая девочка, бегающая за утешением к Ранхашу.

— Господин, вас жестоко обманули, — холодно ответила Майяри.

— Ты ей просто не нравишься, — бестрепетно заявил Шидай и заслужил недовольный взгляд девушки.

— Обманули? — седые брови приподнялись. — Мне доложили, что этой ночью Ранхаш отплясывал на главной площади со своей невестой.

— Ну не на главной площади, — поправил его Шидай. — Но танцевал.

— Значит, с невестой он танцевал, — глаза Шереха задержались на расстёгнутом платье девушки и аккуратнейшем (Ранхаш старался) банте кружевного ворота нижней рубашки, — но это не моя внучка?

— Я, — Майяри сглотнула, — не невеста господину Ранхашу.

— Вот как? Мне говорили, что его возлюбленная живёт в его же доме. И здесь сорвали?

— Нет, господин. Я, — девушка запнулась, — я его возлюбленная, но я не ответила ему взаимностью.

— Поправь меня, милая, если я ошибусь. Ты целуешься на глазах у всего города с мужчиной, живёшь в его доме, пользуешься его защитой и покровительством, но взаимностью ему не отвечаешь? Неужели мой рассудительный правнук нарвался на птицу с разными крыльями?[5]

Глаза Майяри вспыхнули, и она яростно прошипела:

— Я не играю с вашим внуком!

— Милая, — уголки сухих губ приподнялись в снисходительной усмешке, — я вижу иное. Мой внук впервые в жизни сумел полюбить, а его избранница падает в его объятия, но взаимностью не отвечает. Ты сама должна понимать, как это выглядит.

— Я не собираюсь понимать и представлять, кто и что видит.

— Майяри-Майяри, не сердись, — господин Шидай примиряюще улыбнулся и бросил на друга удивлённый взгляд.

— Я не могу дать благословение на свадьбу с такой девушкой, — консер сокрушённо покачал головой.

— Когда я соберусь замуж за харена, ваше благословение не потребуется.

Заинтересованные жёлтые глаза и горящие тёмным огнём карие столкнулись, и в комнате повисло недолгое молчание.

— Не выдюжишь, — предрёк Шерех.

— Не лезьте не в своё дело, — процедила в ответ Майяри. — Мы сами разберёмся.

— Так, Шерех, стой! — Шидай поднял вверх руку. — Говори прямо, что хочешь. Эта рыбка на страх не клюёт. И в последнее время чуть что плавниками машет. Вон, пол уже дрожит.

— Я держу себя в руках, — мрачно бросила девушка.

Холодность волшебным образом исчезла с лица старого консера, и он с наигранной обидой посмотрел на Шидая. До Майяри с запозданием дошло, что её только что хотели напугать и вывести на откровенность.

— Нет, Шерех, правда не стоит, — лекарь проникновенно посмотрел на старика. — У неё от страха голову сносит, и она потом сама не помнит, что творила. А Ранхашу расхлёбывать. Он и так на тебя зол будет. Лучше так спрашивай.

— И вы мне ответите? — радостно изумился консер и