"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

до меня так глухо, будто сквозь вату, веки потяжелели, но я слушалась охотника и пыталась не заснуть. Мой уставший мозг отказывался понимать причину паники Эдара, но потом я постепенно стала вспоминать. На Земле мою команду как-то раз информировали перед одной из командировок о том, что когда тело полностью остыло до той температуры, что считается на грани смертельной, человеку становится жарко и ему хочется спать.

Но было поздно, я уже не могла найти в себе сил, чтобы противиться сну. Мое тело обмякло в руках охотника, а сознание уплыло в темноту.

ГЛАВА 23

Приходила в себя постепенно. Сначала появился слух, а точнее, шипение в ушах, словно в моей голове поселился рой пчел. Потом я стала чувствовать свои руки, и даже смогла пошевелить пальцем, а через мгновение мои ссохшиеся губы разлепили чем-то холодным, и в рот полилась горькая, как настойка полыни, жидкость. Этого было достаточно, чтобы я окончательно очнулась. Отвар, иди яд, я все же выплюнула, повернув голову на бок. Сдержать рвотный позыв удалось, а вот ругань – нет. Еще не открыв полностью глаза, хрипло выматерилась. Но то скорее от неожиданности, чем из-за того, что меня пытаются отравить, и резко села на постели.

Комната была просторной и светлой, с огромными окнами во всю стену, пол был покрыт пушистым ковром, а кровать, на которой я лежала, утопая в ворохе подушек, завешена балдахином из белого бархата.

Рядом с ней на низком стульчике сидела бледная светловолосая женщина. Она хлопала белыми ресницами, а я, в удивлении открыв рот, смотрела на желтую радужку ее глаз и вытянутый зрачок. Драконица. Настоящая. Я едва сдержалась, чтобы не завопить то ли от страха, то ли от восторга. Рука невольно потянулась к волосам женщины, но я тут же отдернула ее и тихо спросила:

– Где я?

– В замке Великого лорда, человечка.

По голосу драконицы насквозь пропитанному отвращением было ясно, что людей здесь и правда не любят, и это мягко сказано. Интересно только почему меня до сих пор не убили.

– Со мной был мужчина, Эдар. Он… где?

– В другой комнате.

Женщина поднялась и, собрав различные пузырьки с прикроватной тумбочки в корзину, пошла к массивной двустворчатой двери. Я смотрела вслед высокой худощавой фигуре обтянутую в, стального цвета, платье, и даже не пыталась спросить что-нибудь еще, мне все равно не ответят. Оставалось только ждать. Нас хотя бы не бросили в темницу – это уже здорово. А ведь могли. Впрочем, я точно помню, что в пещере едва не лишилась жизни, видимо меня успели спасти. Но кто? Эдар дотащил?

Дверь резко распахнулась и в нее вошел Гобар. Я от удивления чуть с кровати не свалилась. Охотник быстро преодолел расстояние от двери до меня, и я встретила в его глазах такую злость, что невольно отпрянула к спинке кровати.

– Ты сошла с ума? Заявиться к Великому лорду! Даже Альмира до такого не додумалась! Жить надоело? Так сказала бы сразу, еще когда попала в этот мир, я бы уж что-нибудь придумал, чтобы избавить тебя от такого подарка судьбы!

Я только сейчас поняла, что глаза у Гобара точно такие же, как у той женщины, которая вышла из спальни минуту назад.

– Гобар, твои глаза…

– Благодари Создателя, что я к тебе с некоторых пор хорошо отношусь! Ты на удивление не разорила королевство до конца, а это многого стоит, только поэтому ты сейчас не подыхаешь в пещере, а лежишь в теплой кровати!

Насчет теплой я бы поспорила, я была одета в платье, шубу и сапоги, и мне все равно было прохладно, так же, как и в моем замке. Импровизированная балаклава, кстати, куда-то пропала с моей головы, и на постели ее не было.

Слова застревали в горле, когда я смотрела в лицо охотника. Или он только притворялся им?.. Понимание пришло настолько внезапно, что я вскрикнула.

– Ты – дракон! Мамочки… Гобар, что происходит? Почему ты… здесь? Точнее, там, в Ледяных горах. Ты – шпион? Драконий шпион?!

От кучи вопросов, сыпавшихся из моего рта, мужчина немного опешил. Злость из взгляда исчезла, но осталось раздражение.

– На твои вопросы ты получишь ответ только когда объяснишь, что черт возьми ты творишь! Что ты здесь делаешь? Как Эдар вообще пошел на это?

– Я ему приказала…

– Приказала?! Не слишком ли ты заигралась? Тебе был выдан замок, титул, живи и радуйся, занимайся своими делами! Не справляешься – уходи на все четыре стороны!

В глазах защипало от обиды. Гобар был в бешенстве, и я его понимала, но почему он говорит такие вещи?

– Я здесь как раз для того, чтобы спасти то чертово королевство, которое ты мне вручил. Не по моей воле между прочим! Разумеется, я выбрала вариант попробовать заменить королеву, а не сдохнуть от голода в горах, а теперь всеми силами пытаюсь помочь не сдохнуть с голоду жителям Ледяных гор!

Выражение лица Гобара смягчилось, мужчина опустился на стул и заглянул мне в глаза.

– Значит так, Великий лорд знает, кто ты. Так же, он прекрасно знает, что настоящая Альмира погибла. Ему плевать, кто правит Ледяными горами, но он сильно разгневан тем, что какая-то человечка, да еще и из чужого мира, заявилась к нему без приглашения.

– Откуда ты узнал, что я из другого мира? А лорд, откуда он знает?

– Драконам известно то, чего простым людям никогда не понять. Именно мы храним этот мир от вторжения, именно мы помогаем переселенцам в их новой жизни…

– Бросаете на произвол судьбы, ты хотел сказать.

– Не перебивай!

– В Исмантуре есть и другие как я?

– В Нордвиге живет пожилая графиня Закамская, она попала к нам с Земли пятьдесят лет назад юной девчонкой. Вышла замуж за графа, у которого работала прачкой, в первый же год, а сейчас доживает последние годы худо-бедно. Муж давно умер, а графство еще беднее, чем Ледяные горы.

Гобар говорил быстро, я плохо улавливала смысл его слов, но он мне хотя бы ответил! Поэтому я больше не перебивала.

– Так что ты здесь делаешь, объяснишь наконец?

– Я пришла договориться с Великим лордом о взаимовыгодном деле. Швеи нашего королевства изготавливают…

– Стоп. Что?

Я похлопала глазами. Сам просил не перебивать, а теперь делает то же самое!

– Я же говорю, наши швеи изготавливают платья…

– Ты пришла договориться с лордом о торговых отношениях? Ты в своем уме?

Обида, жалость к себе, и страх перед охотником отступили