Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

— Я понимаю, что они здесь некстати, — улыбнулась Ириша. Юлька моргнула, сообразив, что последние три минуты пялится на уши девушки. — Но я их вообще только на ночь снимаю… Куда сегодня отправляешь?

— Получаю, как ни странно, — ответила Юлька.

Посмотрев на извещение, Ириша нахмурилась и покосилась на Страшную Бабу за соседним окошком.

— Ну ты же знаешь, что это я, — жалобно прошептала Юлька. — И адрес правильный…

— Я-то знаю, но ты ведь не Хулия, — Ириша хихикнула, — и не Морено. Не знаю даже, что делать. Вообще-то положено отправлять обратно, кажется… — Ириша снова взглянула на Страшную Бабу. — А ты им напиши просто, скажи, чтобы правильно имя вписали…

— Кому — им? Даже не знаю, откуда посылка. Я ничего не ждала. Хоть обратный адрес посмотреть, а?

Из подсобки Ириша вернулась в полном недоумении, вертя в руках небольшой, усеянный штампами сверток.

— Обратного адреса нет, — растерянно сказала она. — Только город… и страна.

— Страна?

— Боливия. Город — Камири.

Девушки недоуменно уставились друг на друга.

— Замечательно, — мрачно проговорила Юлька. — Мне приходит посылка из Боливии… Понятия не имею, какого черта мне приходит посылка из Боливии, но я ее даже получить не могу… Даже не могу узнать, что в ней!

Она почувствовала, как к горлу подступают слезы. Как будто на Новый Год тебе обещают елку и деда Мороза, а вместо этого укладывают спать. Это просто нечестно! Посылка из Боливии! Вот она, только руку протяни…

Ириша отвела глаза, смущенно потеребила сережку и решительно сунула в окошко бандероль. Юлька радостно схватила пакет. Нетерпеливо содрала скотч, поддела ногтями бумагу и вдруг остановилась. Руки тряслись от любопытства, но почему-то было ясно — вскрывать посылку на глазах у всех не стоит. Неожиданно захотелось оказаться дома, в своей комнате, за плотно закрытой дверью. Еще и шторы задернуть. «Кокаин прислали, что ли?» — хихикнул внутренний голос. Смущенная пристальным и нетерпеливым взглядом Ириши, Юлька растерянно вертела пакет в руках, пытаясь приклеить на место оторванный скотч.

— Паспорт давай, — разочарованно буркнула Ириша.

— Я тебе к сережкам браслетик подарю, хочешь? — радостно сказала Юлька, засовывая пакет в рюкзак.

— Хочу, — хмуро ответила Ириша и изо всех сил застучала по клавишам.

Из кухни одуряющее несло имбирем. «Я дома!» — привычно крикнула Юлька и скользнула в свою комнату. Шторы она задергивать не стала, но на кровать села спиной к окну — ощущение, что содержимое посылки надо прятать, не оставляло. Юлька нетерпеливо разорвала пакет, развернула рыхлую, желтоватую бумагу. Небольшой предмет скользнул в ладонь, и девушка тихо вскрикнула от восторга.

Это была фигурка зверька, сделанная из какого-то серебристого металла и подвешенная на тонкий кожаный шнурок. Как-то сразу было понятно, — по мягкому блеску, по ощущению прохлады, исходящей от фигурки, — что это не сталь и даже не серебро, а что-то совсем необычное. Под предметом лежала записка на линованном листочке, явно вырванном второпях из блокнота. Крупные печатные буквы валились в разные стороны, будто автор письма не писал, а вырисовывал их.

«Здравствуй, дорогая Юлия!

Я посылаю тебе эту вещь. Считаю, что ей надо принадлежать тебе. Она есть очень важная.

Храни эту вещь. Никому не говори и не показывай ее.

Будь осторожная. Эта вещь может сделать тебе бред.

С любовью,

М. М.»

Юлька недоуменно пожала плечами и сморщила лоб. Попыталась вспомнить кого-нибудь с инициалами М. М. и бросила — среди ее знакомых не было никого, кто бы мог прислать из Боливии такую странную вещь, да еще сопроводить ее настолько невнятным письмом. Что значит — «сделать бред»? «Хорош подарочек, ничего не скажешь!» — пробормотала Юлька и поежилась. Вдруг захотелось все-таки задернуть штору — показалось, что кто-то может подсмотреть, как она сидит с серебристой фигуркой на ладони… Она погладила ее кончиками пальцев. Восхитительный металл — идеально гладкий, почти скользкий, приятной тяжестью отзывающийся в ладони. Чуть покалывало пальцы — то ли иллюзия, то ли особое свойство фигурки. Присмотревшись к предмету, Юлька узнала в нем броненосца. Совершенный броненосец; не живой забавный зверек, а его идея. Чистые и лаконичные линии создавали ощущение чего-то странного, очень далекого, нездешнего — и в то же время смутно знакомого, как будто Юльке приходилось сталкиваться прежде с чем-то подобным. Храни, не показывай, будь осторожна… Еще раз погладив фигурку, она повесила ее на шею, скрыв под футболкой. Стало еще более тревожно и почему-то стыдно и страшно, что о тайном украшении узнает бабушка.

«Детский сад», — пробормотала Юлька и прислушалась. Через прикрытую дверь было слышно шипение масла на сковороде, позвякивание посуды — бабушка готовила свое особенное. Такое бывало редко, но если уж случалось — можно делать что хочешь, она не заметит…

…Можно, например, забраться в бабушкину комнату и нарядиться. Здесь всегда сумрачно — плотные шторы задернуты. Темная тяжелая мебель. Багровый ковер на стене — дед привез его издалека и очень им гордился. Дедушкина коллекция ритуальных масок над большим письменным столом. Черное нутро распахнутого шкафа отражается в зеркале, и на его фоне смуглое Юлькино лицо кажется плывущим по темному пруду бледным пятном. Юльке десять лет. Бабушкино вечернее платье из скользкого блестящего шелка спадает на туфли-лодочки каскадами ткани. Юлька придерживает его, собрав складки на спине в кулак.

Ей хочется быть принцессой — с золотистыми волосами, распахнутыми голубыми глазами и маленькими губками бантиком. Но она не принцесса, нет, скорее Маленькая Разбойница из сказки о Снежной Королеве. Черные глаза, темные крупные кудри, смуглая кожа. Нос тонкий и прямой, зато рот — просто огромный. Юлька вздыхает.

К платью нужны украшения.

Юлька выдвигает ящик комода. Отодвигает в сторону два отреза пестрой, яркой хлопчатобумажной ткани — совсем не похожей на ту, из которой сшиты бабушкины платья и костюмы. В руку попадает патрончик с красной губной помадой — Юлька мажет губы, критически смотрит в зеркало, снова заглядывает в ящик. Приподнимает какие-то непонятные кружева.

Шкатулка. Маленький сундучок из темного дерева, весь в узорчатых ходах, проеденных жучками. Шкатулка кажется маслянистой на ощупь и чуть попахивает дихлофосом — видимо, травили древоточцев. Грубая, копеечная поделка. Единственное, что осталось у Марии от жизни до встречи с дедом Андреем.

Тугая крышка шкатулки открывается с громким скрипом. Внутри — ожерелье из бисера, огромное, закрывающее шею и грудь, с орнаментом из синих, красных и черных ломаных линий, с висюльками из белых и желтоватых ракушек. Под ним