Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

уже опергруппу подполковник, с досадой из-за новых забот не по профилю указав на поверженных явно грабителей. Очевидно, залетных гастролеров и как бы даже не банков, о чем свидетельствовали: весьма специфическое оборудование, балаклавы, перчатки и много оружия — щедро всё высыпавшееся из сумки Рафа,

— Пойдемте, что ли, куда-нибудь в более спокойное место, Павел Петрович, а то шумно тут. И завар... в смысле, чай у них — препаршивейший, — невозмутимо ответил Силин, брезгливо отодвинув никак не гармонирующую с самоваром чашечку.

— Дождемся моих коллег и поедем туда, где нас не потревожат. Нет-нет, ничего такого, просто приглашаю пообщаться, более не отвлекаясь ни на что, — поспешил успокоить Климов даже, к слову, и не заволновавшегося самоуверенного вестника апокалипсиса, в данном случае магического. Правда, всё же, наверное, единственного в своём роде, пусть и другие маги тут, судя по всему, бывали. Да и нет нужды успокаивать того, кто мало того что был заинтересован больше разузнать о таинственных дарителе и дарованиях, но и был более чем уверен, что даже государство со всей своей невообразимой мощью ему не страшно, ибо слабость их в чрезмерной уверенности в собственном всесилии. Потому-то Силин и не беспокоился, принимая приглашение.

— Как скажете, — пожал плечами не трепещущий перед органами юноша. А повернувшись к замершему у барной стойки бледному усачу с так и не пойманным бумажником под ногами, красноречиво указал на чашку и выдал. — Человек, морсу мне. Да поживей, морда! Не видишь? Барин серчать изволят. Лё мужик(с брезгливым прононсом).

— Как натурально, Вячеслав, у вас этот стёб выходит, — с непонятной интонацией заметил Климов.

— А с чего вы, милейший, взяли, что это стёб? — посмотрев как на... чернь, без намека на шутку поинтересовался более всех из здесь присутствовавших имевший право на хруст булками, как-никак, Его Честь кавалер Фройз, пусть и некогда, но всё же из сиятельных Сильнобейских.

****

Тем же вечером, милый ресторанчик где-то в столице.

— Привет, Юль, как жизнь? — чмокнула в щечку привставшую ей навстречу невероятно красивую, очаровательно изящную и восхитительно хрупкую особу другая, не столь юная, но невообразимо сексуальная, вызывающе длинноногая и притягательно фигуристая особа с царственной осанкой, пусть какой-нибудь готический наряд наверняка пошел бы ей куда больше, но сегодня в несколько вычурном платье, голубой шелк которого живописно струился по высокой груди и полным бедрам своей хозяйки. Присаживаясь же с элегантным достоинством за столик, где её ждала подруга, изобильная красотка эффектно откинула с внушительного бюста хвост высоко на затылке собранных волос насыщенного медного цвета, которые блестящим потоком теперь ниспадали до уровня лопаток её обнаженной спины с поразительно бледной, но очень хорошей, практически идеальной кожей.

— Привет. Спасибо, я в порядке. А как у тебя, Вер? — посмотрев в какие-то даже глянцевые ясно-серые глаза собеседницы своими огромными небесно-голубыми, ответила на приветствие просто-таки воплощение совершенства, непроизвольно, но насколько же очаровательно, откинув при этом локон своих чуть волнистых и отливающих золотом волос длиной почти до пояса, благодаря прическе, к слову, надежно скрывающих от любопытных глаз её острые ушки. А увидев, как медно-рыжая поморщилась, золотоволосая «эльфийка» поправилась. — Эльвира.

— Да что нам сделается, Юль! И я уже не Эльвира. Я, как видишь, практикую теперь не колдовство, а магию Света! Поэтому ремни, корсеты, шипы и латекс — в прошлом. Светлое жречество и духи — вот мой нынешний курс. Лохи хавают! — как-то плотоядно оскалившись, от чего проходивший мимо официант едва не уронил поднос на за соседним столом глотавшего слюну дяденьку с лысиной и брюшком, ответила вся такая порочная красавица, не взирая на её слова явно шарлатанки, не возможно чтобы от природы имевшая подобную внешность. Как, впрочем, и её собеседница, словно сошедшая со страниц какого-то фэнтези. — Так что зовусь я теперь Пречи́стая Люси́я. Для тебя: просто Люсия.

— Ясно, — приняла к сведению Юля, очаровательно поморгав огроменными ресницами, наверняка вызвав порыв ветра, так как неловкий официант всё-таки уронил что-то с приличным грохотом. Видать, сдуло беднягу. — Что про Олю слышно?

— Ничего нового. Хотя... — погрустнела Вера-Эльвира-Люся. — С тем, из «конторы» который, как закрутила пол года назад, так и... Совсем, короче, Мишу забыла. Вроде бы ребенка ждут, но это не точно — так, лишь мои подозрения наметанным глазом. Ты же знаешь, не желает она общаться ни с тобой, ни со мной. Спасибо, хоть не гонит, когда пересекаемся.

— Она очень на него обиделась. Да и жить нужно продолжать, а ребеночка Оля давно уже хотела.

— А ты, не обиделась?

— Я любила его. Да и сейчас...

— А она не любила? — вскинулась Люсия, от чего её бюст так заколыхался, что пузан за соседним столом чуть не подавился коньяком, который заказал, чтоб восстановить самообладание. — Хотя, да, она любила Мишу Селина, а не Его Темнейшество с гаремом впридачу.* А я вот, знаешь ли, никого не люблю, и мне норм! Хотя с Михой и вправду было весело(вздохнув).

— Думаешь, он не вернётся? — озвучила свои опасения Юленька, сжав кулачки и прикусив губу, от чего все присутствующие мужчины подобрались, а некоторые уже готовы были чуть ли не броситься искать обидчика такой очаровашки.

— Мог бы — вернулся, — не щадя чувств собеседницы, да и своих тоже, что бы там она не говорила, твердо заявила медноволосая. Но продолжила чуть мягче, заставив всех вокруг, хорошо хоть не слышащих о чем разговор, выдохнуть. — Мне что-то подсказывает, он... эм, не знаю, жив, но далеко, что ли. Оттуда... не возвращаются оттуда, в общем.*

— А ты как, не нашла себе кого-нибудь? — после некоторой паузы, решила поддержать угасший разговор золотоволосая с ушками.

— Да зачем мне кто-то, глупышка? С моими-то жаркими потаскушками-клиентками, — порочно облизнувшись, поделилась своим оптимизмом проказница Люся, растяпа же официант, упорно не желавший смотреть себе под ноги, а не на столь притягательную красотку, опять что-то уронил.

— Я старше тебя на пять лет, между прочим, — напомнила златовласка, задетая то ли «глупышкой», то ли снисходительным тоном рыжей.

— Ой, как некрасиво, напоминать девушке о её возрасте! — поправив прическу, попеняла с виду шестнадцатилетней Юлии, аналогично никак не выглядящая на свои тридцать лукавая Вера, за время многолетней карьеры экстрасенса, назовем это так, сменившая уже не один образ и псевдоним. А увидев реакцию малышки напротив, тепло ей улыбнулась и продолжила. — Да шучу