Пространство - Джеймс С. А. Кори

граждане Лаконианской Империи. Люди в Медине это не нейтральная третья сторона, которая оказалась между нами и мятежными группировками. Они лаконианцы, а мятежники не сопротивляются завоеванию иностранным правительством, они просто преступники. И любая другая реакция, бросает вызов имперскому мандату, и узаконивает их. Мне не нужно завоевание их сердец. Мне нужно, чтобы они поняли, что все предыдущие политические органы и отношения больше не имеют значения. Мы не покоряем новые территории, мы принуждаем к соблюдению закона в нашей империи.

Трехо улыбнулся.

- Ну прямо курс политической теории в Академии. Я не просил доклад по книге, Капитан. Вы верите, что всё это правда?

Это был странный вопрос.

- Меня бы здесь не было, если бы я не верил, Адмирал.

- Это, безусловно, официальная позиция империи, и изложена точно, - согласился Трехо.

- Сэр, если это все, то я...

- Как ты думаешь, - спросил Трехо, игнорируя слова Сингха, - Почему высокий консул назначил сюда тебя?

- Сэр?

- Твое образование безупречно. Я читал твой анализ теории Дуарте о создании империи через логистический контроль. Могу поспорить, даже он впечатлился. Ты приписал его тексту некоторые уникальные идеи, которых там вообще не было.

- Благодарю вас, сэр - ответил Сингх, безуспешно пытаясь скрыть вопросительную интонацию.

- У тебя всего один тур на корабле Флота до этого назначения. И при этом у Лаконии есть сотни таких как я, или Танака, с опытом реального боевого командования. Так почему ты, и никто из них?

- Честно, я не могу ответить на этот вопрос, сэр - ответил Сингх, подумав.

- И это единственный правильный ответ, Сонни. Нет, ты не знаешь. Но я дам тебе подсказку. Ты знаешь как полируется камень?

- Нет, сэр.

- Ты кладешь его в емкость с кучей других камней и песка, и болтаешь ее пару недель, пока все края не стираются, и камни не становятся красивыми и блестящими. Мы захватываем под свой контроль тринадцать сотен разных миров, и у нас есть только сотни старых пердунов, вроде меня и Танаки, да пара тысяч салаг с университетским образованием, вроде тебя.

Сингх понятия не имел, кто такие салаги. Слово звучало как идиома из Долины Маринер. Но контекст был ясен, так же как и смысл.

- Полковника Танаку поставили сюда... - начал Сингх.

- Чтобы пообтесать с тебя немного глупости. Танака сражалась с повстанцами ещё до того, как ты родился. Она убила больше людей, чем ты повстречал. Но полковник Танака у нас уже есть. И будь она главной, ничего нового это не даст. Надеюсь, эта небольшая встряска сбила что-нибудь с твоих углов, иначе мы все впустую тратим время. У Танаки вылет через час. Думаю, ты задолжал ей разговор.

- Да, сэр, - ответил Сингх. От слов адмирала, привкус желчи во рту усилился, но он был прав.

Трехо встал. Встреча закончилась.

- Свободны, Капитан. Позаботьтесь, чтобы Медина все еще была здесь к моему возвращению.

- Принято, Адмирал.

Самым смелым способом было бы отправиться на Бурю. Самым простым, записать сообщение и отправить его через систему Медины, где из-за мер безопасности, было бы простительно не вести разговор вживую. Он выбрал компромисс.

Астерский виски, который кто-то оставил в его старой каюте на Шторме, отдавал кислотой и грибами, но Сингх все равно его выпил. Алкоголь, казалось, наконец смыл последнюю желчь во рту и горле. Он сбросил с себя ботинки, закинул пятки на стол и подождал, пока узел в его груди ослабнет, пусть даже чуть-чуть.

Это должно было быть очевидным с самого начала. Теперь, при взгляде назад, становилось понятно, что единственной причиной, по которой Сингх был рекомендован на пост губернатора, была его абсолютная приверженность видению Высокого Консула Дуарте. И это все, что они хотели от него. Им нужно было взять неопытных истинных верующих, вроде него самого, и забросить их на самую середину озера, а затем надеяться, что их знаний будет достаточно, чтобы доплыть до берега. И все в Танаке: ее высокомерие, презрение к его неопытности, отказ просто принимать его приказы за чистую монету. Все это было именно той причиной, по которой она была передана под его командование. Выдворить ее в приступе досады было тем видом подросткового поведения, которое они пытались из него выжечь.

И с этим он облажался.

Факт, что Адмирал Трехо понял, что его решение продиктовано слепой паникой, последовавшей за первой в его жизни атакой, был и облегчением, и унижением. И наверное, это единственная причина, по которой он ещё не освобожден от командования. Трехо видел, что именно пошло не так, и знал, что Сингху ещё есть что предложить. Что его рано списывать в утиль. Утешительно и унизительно, снова.

Он хлебнул еще виски. Это согрело его горло. Это было лучшее, что он мог сказать об этом. Этого было достаточно.

Впереди ещё одна западня. Сингх чувствовал её. Чувствовал внимание Трехо, желающего посмотреть, как он выкрутится теперь, когда его ошибка была на виду. Адмирал практически приказал Сингху поговорить с Танакой, прежде чем та уйдет, так что ловушка была прямо перед ним. Он подавил дюжину разных порывов, касавшихся начала разговора, отбрасывая их сразу после возникновения. Его командование. Ему и пропадать.

Наверное, правильнее было бы приготовиться с честью потерпеть неудачу. Даже если он отправится домой к Нат и монстру, позор будет меньше, если он будет знать, что принял взрослое решение.

Он стянул экран с запястья и расправил на столе.

- Полковник Танака, видео и голос, - сказал он.

- Танака здесь. - сказала она мгновение спустя. На маленьком экране её лицо сжалось до самых заметных черт. Темные, тяжелые брови. Широкая челюсть. Сплюснутый, слегка кривой нос. Она выглядела опасной и злой. Наверное, сейчас она такой и была.

- Полковник, - сказал Сингх, стараясь говорить ровно и официально. Он полагал, что почти преуспел. Просто звонок, чтобы завершить некоторые бюрократические детали.

- Губернатор, - ответила она, с тем безэмоциональным аффектом, которого он сам только что пытался достичь.

- Я говорил с адмиралом Трехо о вашем переводе. Он сказал, что рад перевести вас на командную должность на Буре, и я не отговаривал его.

- Спасибо, что не пытались завалить мою карьеру, - сказала она без благодарности. Тот факт, что она не сказала: "Пошел нахер, сопляк, ты не смог бы причинить мне боль, даже если бы хотел", был признаком максимальной вежливости.

- Я хочу, чтобы