"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

удержался от того, чтобы заорать дурным голосом. Хотя почти сразу же боль начала стихать, ожидаемой радости купание ему не доставило, скорее, совсем наоборот. Но после него он почувствовал себя уже вполне человеком. Одежда, правда, выглядела так, что надеть её мальчишка не решился бы даже под страхом расстрела, — но у Вальфрида, к счастью, среди прочего барахла нашлась и запасная одежда, которой хватило на всех троих. Антону досталось что-то вроде темно-синего, с красными полосками, спортивного костюма — слишком большого для него, но дареному коню, как известно…

Когда они привели себя в порядок, Вальфрид пригласил их к столу. Правда, никакой консервированной колбасы или там сардин, которые жрут фашисты в книжках, там не оказалось. Мальчишек ждала родная «красная рыба» — то бишь, рыбные тефтели в томатном соусе. Сама банка, судя по надписи на этикетке, была выпущена Усть-Манским рыбоконсервным заводом, в 1974 году, — то есть, через два года, в будущем. Антон постарался вспомнить, есть ли в его СССР Усть-Манск или хотя бы река с наванием Ман, но так и не смог. Вальфрид, конечно, перехватил его удивленный взгляд.

— Ты что, «Колы» ждал? — насмешливо спросил он.

— А что это за «Кола»?

— «Кола» — это тонизирующий шоколад, тоже в банках, — ответил вместо него Сергей. — Мне отец рассказывал, что пилотам и разведчикам такой выдавали на фронте.

— А, — от шоколада Антон сейчас не отказался бы. — Просто на год посмотрите — 74-й. А у нас сейчас 72-й. Поняли?

— Поняли, чего там не понять? — буркнул Андрей. — Откуда это?

— Тут, в магазине нашел, — ответил Вальфрид. — А что, вы, выходит, из нашего СССР? Где пакт Молотова-Риббентропа был, и всякое такое?

— Выходит, так, — буркнул Сергей. Было видно, что и он сейчас не слишком-то рвется развивать тему. — Есть давайте…

«Красная рыба» с чаем и без хлеба точно не была тем, что обрадовало бы мальчишек дома — но после той дряни, которую им приходилось есть по дороге, и она показалась им деликатесом. Они все наелись до упора — ну а потом, понятно, ни о каком разговоре не могло быть и речи. Оставалось только завалиться спать.

* * *

…на них налетел ещё один порыв влажного, жаркого ветра, и Антон невольно посмотрел на небо. Похоже, что солнце садилось — плывшие, казалось, над самыми крышами туманные, растрепанные тучи сочились каким-то болезненным желтовато-коричневым светом, и он, несмотря на жару, невольно поёжился. Потом впереди что-то плеснуло, и его взгляд торопливо скользнул вниз.

Окруженный желтыми двух-трехэтажными домами двор тут пересекал неглубокий овраг, перекрытый баррикадой из земли, деревьев и строительного мусора. За ней виднелось заросшее такими же низкими, корявыми деревьями болото. Над темной, разделенной кочками водой лениво стлался пар — и там что-то двигалось, уже давно…

Теперь он уже отчетливо видел белесые, сгорбленные силуэты, — они медленно, словно слепые, брели вперед по пояс в темной воде, то и дело оступаясь и ощупывая путь неестественно длинными руками. Оружия в них не было, но самих… существ оказалось очень много — не менее нескольких десятков. А тут их всего трое, если не считать его…

Мальчишка нервно сжал копье с грубо сделанным железным наконечником. Весь его наряд сейчас составляла кое-как обернутая вокруг бедер тряпка, и ему казалось, что в драке она обязательно свалится. Как ни смешно, это тревожило его куда больше приближения врага — в конце концов, тварям ещё предстояло взбираться на обрыв высотой в добрых три метра, — а при их очевидной неуклюжести это обещало стать нелегким даже без активного сопротивления четырех парней.

Он с сомнением посмотрел на мальчишек, одетых и вооруженных ничуть не лучше его. Все они были ниже его, и казались какими-то заморенными, да и смотрели на тварей как-то испуганно. Похоже, это значило, что все трое едва ли стоили в драке больше его одного, — а такое вот превосходство Антону категорически не нравилось. Он уже чувствовал, что отдуваться придется ему одному… и проснулся.

* * *

Какое-то время мальчишка лежал неподвижно, глядя в потолок. Сон был мерзкий и дурной, — из тех, что надолго портят настроение. Даже не потому, что сам мир в нем был непривычно мерзким (в нем он был участником восстания в какой-то психушке, что само по себе просто не укладывалось в голове, — представить, что его, Антона Овчинникова, отличника и гордость школы, могут посадить в дурдом, было просто невозможно), сколько потому, что он чувствовал себя дезертиром, бросившим товарищей в безнадежном бою. Кем были те трое мальчишек? Черт, теперь и не вспомнить… но ощущение, что всё это было на самом деле, и что теперь, просто из-за того, что ТАМ его нет, страшно умрут десятки и сотни хороших ребят, было очень, очень резким, — и ещё более неприятным. Предателем Антону ещё не приходилось себя чувствовать, и он даже и представить не мог, что это окажется так гадко. А ведь, казалось, просто дурной сон…

Яростно помотав головой, мальчишка поднялся, и без особых церемоний растолкал остальных. Все, включая Вальфрида, поднялись какими-то смурными, — видать, и им снилась какая-то гадость, но распространяться на этот счет никто не стал, — не расскажешь, не сбудется, как известно. В последнем Антон уже не был уверен, — ему, как раз, казалось, что всё УЖЕ сбылось, — но после умывания и завтрка (неужели Вальфрид всё время ест тут эту гадость?) настроение в компании всё же неожиданно улучшилось, — словно из самой души извлекли невидимую занозу. Тем не менее, начинать разговор никто не спешил. Ребята молча посматривали на Вальфрида, — но тот ухитрялся смотреть как-то сквозь них. Не как сквозь пустое место, а просто… сквозь.

— Ну? — наконец, не выдержал Сергей. — Что всё это значит? Что это за место?

Вальфрид откинулся на спинку стула, глядя на него — на всех них — с каким-то непонятным выражением.

— Город Тарск, Союз Советских Народных Республик, — спокойно сказал он. — Часть его, по крайней мере.

— Советских Народных — это тот, откуда Волки? — спросил Антон.

— Он. Странное место, скажу я тебе…

— А люди?

— Не думаю, что тут вообще кто-то жил. Это место — лишь отражение того, что существует ещё где-то.

— И мы тогда, выходит, тоже… отражение? — довольно нервно спросил Андрей.

— Не знаю, — безразлично сказал немец. — Но улицы в этом… городе никуда не ведут. Они просто упираются в скалу. Никто не стал бы так строить, понимаете?

Антон невольно поёжился. Думать о таких вот вещах, о том, что на самом-то деле они давным-давно благополучно вернулись домой, а тут, в этом странном мире —